– Но… Я думал, что курьеры не должны ни с кем разговаривать, – заметил Квентин, бросив на Уиллиса вопросительный взгляд, и тот кивнул в знак согласия.
– Ты не мог разговаривать с этим человеком, Бенджи, это невозможно.
– Невозможно, если оставаться на проторенной дорожке. Но если ты прокладываешь свой собственный путь, то нет ничего невозможного.
Бенджи вскочил с кровати, надел пиджак, который только что снял, и направился к двери.
– Куда ты? – спросил его Уиллис.
– Ухожу. Пришло время для моей маленькой экспедиции.
– Что? Ты опять за старое?
– Не понимаю, почему я должен забыть о своих хороших привычках.
– Ты не можешь так поступать! – воскликнул Уиллис, также слезая с кровати. – Если ты уйдешь сейчас, то тебя поймают и отправят домой. В итоге у нас будет шесть человек! Ты должен остаться здесь. И если придется, я заставлю тебя остаться.
– Попробуй.
Уиллис встал перед Бенджи, который возвышался над ним и угрожающе щелкал костяшками пальцев, словно готовясь к драке. Остальные затаили дыхание, но Уиллис отступил назад, и Бенджи исчез в коридоре, хлопнув дверью.
– Этот парень – настоящий псих, – сказал Аксель Уиллису, чтобы успокоить его, когда шаги стихли.
– Не знаю… – сказал Пьер после минутного молчания.
– Нет, я тебе точно говорю, – категорично заявил Аксель. – Он действительно одержимый.
– И он втянет всех нас в неприятности из-за своей маленькой игры, – вздохнул Уиллис.
– Он сильно испугался в прошлый раз, когда его поймали, – возразил Пьер. – Я не думаю, что он хочет, чтобы его исключили.
– Что, если он был прав? – спросил Кристоф, свернувшись калачиком на своей кровати.
– Как он может быть прав? – раздраженно воскликнул Уиллис. – Видели ли вы когда-нибудь настолько большую крепость, которая
– Уиллис прав, – сказал Квентин. – Либо Бенджи сумасшедший, либо он действительно принимает нас за идиотов.
– Я не думаю, что он сумасшедший, – возразил Пьер, глубоко задумавшись. – Мне кажется, он живет в другой вселенной. Каждый видит мир так, как ему нравится.
– Какой тонкий психолог! – выкрикнул Аксель.
– Ну, знаешь, бывает, что некоторые вещи сразу бросаются в глаза. Например, не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, что ты уже попал под чары Брисеиды.
Аксель хотел бросить ему в лицо свою подушку, но вспомнил, что уже лишился ее.
– Я оставил твою подушку себе на всякий случай, – сказал довольный собой Пьер, похлопывая по подушке, лежащей у него на коленях.
– Кто-нибудь знает, который сейчас час? – спросил Квентин, протирая глаза. – Мои часы не пережили путешествие.
– Мои тоже сломались! – воскликнула Брисеида. – Они остановились сразу после того, как я прибыла сюда.
Глаза Кристофа расширились:
– Мои тоже больше не работают… Думаете, это что-то значит?
Аксель пожал плечами:
– Должно быть, здесь отрицательное магнитное поле.
– Да, и называется оно Цитадель, – ехидно заметил Уиллис.
– Ты действительно думаешь, что… – ошарашенно произнес Кристоф.
– Я не думаю, а знаю. Ничего удивительного в этом нет. Если бы вы перевели часы на французское время, то потом могли бы просто отследить положение солнца, чтобы узнать, в какой части света вы находитесь.
– Но как им это удается? Они не вытащили батарейку из моих часов, я проверил, – проговорил Квентин.
– Достаточно просто размагнитить часы, – ответил Аксель.
– Глупости, невозможно размагнитить батарейку.
– У меня на этот счет имеется своя теория, – сказал Уиллис. – В кварцевых часах, таких как мои, они не трогают батарейки, а искажают пьезоэлектрические свойства кварца.
– Как? – спросил Кристоф, его глаза все еще были расширены.
Брисеида слушала, не слишком вникая в объяснения Уиллиса, которые сопровождались постоянным мерцанием светящегося неона. Ее веки стали тяжелыми. Вскоре она могла различать лишь унылый гул и погрузилась в глубокий сон.
Она шла вслепую сквозь густой туман, ее руки ощупывали пустоту. Она должна была добраться до другой стороны… Другой стороны чего? Брисеида не могла вспомнить. На ходу она думала о том, насколько важно ее таинственное место назначения.
Перед ней возникли два темных всадника, они были огромные и страшные, их большие плащи развевались на ветру. Пока они приближались к ней, Брисеиду потряхивало, но два хранителя проехали мимо с обеих сторон, не глядя на нее. Они преследовали длинноногое солнце, которое несло на спине часы без стрелок. Солнце, казалось, было в ужасе от того, что его обогнали две черные тени. Брисеида хотела крикнуть ему, чтобы оно не волновалось, ведь ничто и никто не может затмить солнце, но в этот момент кто-то потянул ее за низ брюк. За ткань цеплялся херувим, глядя на нее маленькими умоляющими карими глазками. Он плакал, стыдливо пряча свой лук за спиной.
– Это не моя вина, – ныл он, – а его! Меня нельзя наказывать!
Брисеида с жалостью смотрела, как он покачивался и шевелил кончиками крыльев. Она наклонилась, чтобы утешить его:
– Чья вина?
Ее рука прошла сквозь херувима. Брисеида резко отстранилась от него. Херувим разразился смехом.
