Брисеида испустила долгий вздох. Как хорошо, когда тебя захватывает поток связных фраз! Она не пропустила ни одного слова из его увлекательной речи. Он рассказал им некоторые из самых значимых легенд о драконах, оказавших влияние на развитие западных обществ. От гигантского змея, охранявшего Золотое руно в древние времена, до чудовищ, с которыми в Средние века сражались рыцари Круглого стола в поисках Грааля. Европейские драконы являлись примером грубой, бескомпромиссной силы, столь дорогой западным цивилизациям. Созданные для олицетворения несокрушимой силы первых народов-завоевателей, эти агрессивные и макиавеллиевские драконы – в отличие от драконов остального мира – стали порождать в западных умах непреодолимый страх перед чужим. Таким образом, в течение тысячи лет Европа была закрыта для внешнего мира, в то время как на Востоке процветало искусство и наука. Азиатские драконы – благородные, оберегающие и настороженные, и они все же не были лишены обаяния: они околдовывали своих обидчиков с помощью головоломок, превращались в карпа, прятали жемчужины из перламутра под лапами с пятью огромными когтями, цеплялись усами за облака…
– Это было потрясающе! – воскликнула Брисеида, покидая амфитеатр.
– Точно, – сказал Аксель, качая головой.
– Если бы только все уроки могли быть такими… – сказал Пьер.
– Но они не такие, – устало вздохнул Бенджи. – И знаете почему? Потому что если бы уроки всегда были понятны всем, то люди бы догадались, что их обманывают. Им не хватает материала, чтобы делать занятия интересными в течение девяти месяцев. Так что остается просто пустая болтовня.
– Кроме Великой Тайны Цитадели, которая скрыта от всех? – с иронией произнес Уиллис.
– Именно. Хорошо, ты быстро учишься, – бесстрастно сказал Бенджи.
Брисеида увидела, как Уиллис сжал кулаки и тут же разжал их.
Он заставил себя улыбнуться:
– Полагаю, что благодаря твоему богатому опыту проживания в Цитадели мы удостоены подобной информации?
– И снова ты оказался прав.
– Опыт, который, конечно, гораздо ценнее, чем опыт учеников девятого месяца, которые даже не подозревают о гнусном обмане, который ты смог разоблачить благодаря своему шестому чувству…
Аксель и Пьер рассмеялись, и Брисеида не могла не улыбнуться в ответ. Бенджи поднял брови, явно находясь во взбудораженном состоянии.
– Некоторым вещам нельзя научить даже за девять месяцев интенсивной учебы. Здравому смыслу, проницательности… Но такие ничтожества, как вы, никогда этого не поймут, – прошипел он, прежде чем уйти.
– Будь осторожен, не сбивайся с избранного пути! – крикнул ему Аксель, трясясь от смеха.
– Да, будь осторожен, ты можешь поскользнуться! – сказал Пьер, вытирая слезу из уголка глаза.
– Что такого натворил бедняга, чтобы заслужить такое издевательство? – спросил голос за спиной Брисеиды.
Рауль приближался, широко шагая.
– Вообще ничего, – сказал Пьер. – Он был самим собой, и этого достаточно.
– Тогда я не виню вас, – кивнул Рауль.
– Рауль, ты действительно считаешь, что Бенджи сумасшедший?
Они сели у фонтана, чтобы позаниматься со своими сборниками судоку. Менее чем за час Брисеида убедилась в своей неспособности сосредоточиться на таких математических логических задачах. Она уже некоторое время слушала, как вода струится по каменным гоблинам, делая вид, что думает о своей сетке, снова и снова прокручивая в голове наболевший вопрос. Как сформулировать вопрос так, чтобы он не звучал слишком грубо? В конце концов она выбрала честность.
– Сумасшедший – это не совсем то слово, – ответил Рауль, слегка нахмурившись. – Скажем так, у него довольно оригинальный взгляд на мир… Жить с ним нелегко, но он хороший. Не думаю, что вам стоит беспокоиться, он и мухи не обидит.
– Я не спрашиваю тебя, опасен ли он, – перебила Брисеида, – я спрашиваю тебя, есть ли доля правды в его словах.
– Нет, – категорично ответил Рауль.
– Вообще?..
– Вообще. Ни капли правды. Помимо того что Бенджи – женоненавистник и немного упрямец, он невероятный параноик, и в этом вся его проблема.
– И патологический лжец, – добавил Уиллис, сидящий с другой стороны Брисеиды.
– И патологический лжец, – согласился Рауль.
– Многовато для одного парня, – заметил Уиллис, бросая камешек в воду.
Брисеида наблюдала, как рябь нарушает отражение больших часов, установленных во внутреннем дворе, а затем растворяется в журчащей воде. Бенджи накануне так точно прочитал ее мысли… Можно ли быть одновременно ясновидящим и сумасшедшим? На самом деле, если рассматривать ее собственную семью…
– Похоже, тебя такой ответ не устраивает, – весело сказал Рауль.
Взгляд Брисеиды остановился на сияющей улыбке молодого человека.
– Мне так много хочется понять. И Бенджи, похоже, единственный, кто знает, что происходит.
– Поверьте мне, он просто развлекается.
– Что бы ты хотела понять? – спросил Уиллис, бросая в воду второй камешек.
– Я…
Брисеида глубоко вздохнула. Для полной ясности ей пришлось подробно рассказать всю свою историю.
