ЦРУ. Правдивая история полностью

Но после того как начались американские воздушные удары против Северного Вьетнама, Агентство национальной безопасности пересмотрело перехваченные за день сообщения. И ничего не обнаружило. Все наблюдатели и радисты системы СИГИНТ в Южном Вьетнаме и на Филиппинах проверили еще раз. Снова ничего. Агентство национальной безопасности заново проверило перехваченное донесение, о котором доложило президенту, перепроверив также перевод и временную отметку на оригинальном донесении.

После проверки донесение фактически читалось следующим образом: «МЫ ПОЖЕРТВОВАЛИ ДВУМЯ ТОВАРИЩАМИ, НО ВСЕ СРАЖАЛИСЬ ОТВАЖНО». Донесение было составлено либо незадолго до, либо как раз в тот момент, когда «Мэддокс» и «Тернер Джой» открыли огонь 4 августа. В нем речь шла не о том, что случилось той ночью, а о первом столкновении, имевшем место за два дня до этого, 2 августа.

Этот факт Агентство национальной безопасности скрыло. И никому о нем не сообщило. Его аналитики и лингвисты и в третий, и в четвертый раз обратили внимание на временную отметку. И все до единого, даже сомневающиеся, решили смолчать. Руководство АНБ соединило пять обрывков последующих донесений и сводок между 5 и 7 августа. Затем сочинило формальную хронологию, официальную версию правды, – последнее слово о том, что произошло в Тонкинском заливе. Эту историю приберегут для будущих поколений аналитиков разведки и военачальников.

В этом процессе кто-то в Агентстве национальной безопасности уничтожил «дымящийся» пистолет, явную улику – перехваченное донесение для Макнамары. «Макнамара взял необработанную сводку СИГИНТа и показал президенту то, что, по его мнению, являлось свидетельством второй атаки, – сказал Рэй Клайн, в то время заместитель директора ЦРУ по разведке. – И в этом перехвате содержалось именно то, что хотел услышать Джонсон». В идеале ЦРУ должно было бы тщательно изучить все сводки СИГИНТа из района Тонкинского залива и дать им свое, независимое толкование. Но это только в идеале… Мир давно перестал быть рациональным. «Было слишком поздно что-то менять, – сказал Клайн. – Самолеты уже поднялись в воздух».

Как гласит признание Агентства национальной безопасности, датированное ноябрем 2005 года, «из подавляющего большинства донесений и сводок следовало, что никакого нападения не было. Отсюда и последовали те вполне сознательные усилия, направленные на то, чтобы продемонстрировать, что нападение все-таки произошло… активные усилия, целью которых было заставить сводки СИГИНТа соответствовать событиям, которые якобы произошли в ночь на 4 августа в Тонкинском заливе». Данные разведки «были преднамеренно искажены, чтобы создать представление об имевшем место нападении». Американские разведчики «рационализировали донесение, убрав из него все противоречивые данные».

Линдон Джонсон готов был бомбить Северный Вьетнам непрерывно в течение двух месяцев. По его приказу в июне 1964 года Билл Банди, заместитель госсекретаря по Дальнему Востоку и брат советника по национальной безопасности, старый аналитик ЦРУ, составил военную резолюцию, которую предстояло в нужный момент направить в конгресс.

Сфабрикованные разведданные отлично уложились в предвзятую стратегию. 7 августа конгресс санкционировал войну во Вьетнаме. Палата представителей проголосовала единогласно: 416 голосов за. Сенат проголосовал так: 88 – за, 2 – против. Это была «греческая трагедия», сказал Клайн, акт политического фарса, который потом повторится снова четыре десятилетия спустя, когда ложная информация по поводу иракского военного арсенала спровоцирует «логическое обоснование» еще одной войны.

Линдону Джонсону оставалось лишь подвести итог того, что действительно произошло в Тонкинском заливе, что он и сделал четыре года спустя. «Дьявол! – воскликнул президент. – Эти чертовы матросы, оказывается, стреляли по летающим рыбкам!»

«Вьетнам стал моим кошмаром на добрые десять лет, – писал Ричард Хелмс. По мере своего продвижения от руководителя тайной службы до директора Центральной разведки он всегда был бок о бок с войной. – Пребывая словно в каком-то непреодолимом кошмаре, мы прикладывали усилия, которые, казалось, никогда не приведут к успеху, и вместе с тем к нам предъявлялись требования, которые невозможно было выполнить, но они повторялись, дублировались и ужесточались.