«Весь мир застыл у меня перед глазами, когда в голове промелькнуло: «В автомобиле бомба!» – вспоминал потом де Сильва. – Все еще сжимая в руке трубку телефона, я инстинктивно отпрянул от окна и повернулся, чтобы броситься на пол, но не успел, поскольку злополучная адская машина все-таки взорвалась». Осколки выбитых стекол и кусочки металла исполосовали лицо и уши де Сильвы. От взрыва погибло по меньшей мере двадцать человек на улице и двадцатидвухлетняя секретарша де Сильвы. Два офицера ЦРУ в здании резидентуры временно потеряли зрение. Еще шестьдесят человек из числа сотрудников ЦРУ и персонала посольства получили ранения. Джордж Аллен перенес многочисленные контузии, порезы и сотрясение мозга. Де Сильва перестал видеть левым глазом. Врачи накачали его множеством болеутолителей, забинтовали голову и предупредили, что он может совсем ослепнуть, если останется в Сайгоне.
Президент удивлялся, как можно сражаться с невидимым противником. «Нужен человек, у которого достаточно мозгов в голове, чтобы предложить хоть какой-то способ осуществить поставленные цели», – потребовал Джонсон, когда на Сайгон опустилась ночь. Он решил бросить в бой новые тысячи солдат и усилить массированные бомбардировки. При этом президент ни разу не посоветовался с директором Центральной разведки…
<p>«Тщетные военные устремления…»</p>2 апреля 1965 года Джон Маккоун покинул кабинет президента в последний раз, как только Линдон Джонсон выбрал наконец преемника на должность директора Центральной разведки. Он сделал президенту роковое предсказание: «Каждый день и каждую неделю можно ждать новых призывов остановить бомбежки, – сказал он. – Эти призывы будут исходить от различных слоев американского общества, со стороны прессы, Организации Объединенных Наций и от мировой общественности. Поэтому время в этой ситуации будет работать против нас, и я думаю, что северные вьетнамцы на это и рассчитывают». Один из его лучших аналитиков, Гарольд Форд, сказал: «Мы постепенно становимся все больше оторванными от реальности во Вьетнаме» и «в наших действиях гораздо больше куража, чем здравого смысла». Теперь Маккоун понял это. Он сказал Макнамаре, что народ «скатывается в обстановку войны, победа в которой весьма сомнительна». Его последнее предупреждение президенту получилось резким и прямым: «Мы окажемся в ситуации ведения жестокой и непримиримой войны в джунглях – войны, которую не сможем выиграть и из которой нам будет чрезвычайно трудно выбраться».
Но Линдон Джонсон уже давно прекратил слушать Джона Маккоуна. Директор покинул его кабинет, зная, что не оказал никакого влияния на президента Соединенных Штатов. Как и почти всем остальным хозяевам Белого дома, Линдону Джонсону нравилась работа агентства только в том случае, если она соответствовала его ожиданиям. Если что-то не устраивало, то он становился глух и слеп к любым советам директора Центральной разведки. «Позвольте мне рассказать вам кое-что об этих парнях из разведки, – сказал он. – Когда я рос в Техасе, у нас была корова по имени Бесси. Я рано вставал, заходил в хлев и принимался за дойку. Однажды я славно потрудился и надоил целое ведро парного молока, но не обратил внимания, что старушка Бесси случайно махнула над ведром своим хвостом, испачканным в ее же дерьме. Теперь вы знаете, как поступают эти парни из разведки. Вы упорно работаете, и у вас появляется хорошая программа или стратегия, а они в самый неподходящий момент размахивают над ней грязным хвостом…»
<p>Глава 24</p><p>«Начало длительного сползания в пропасть»</p>Президент принялся за поиски «великого человека» на должность нового директора Центральной разведки – «такого, который сможет не ударить в грязь лицом, когда понадобится спасти свою страну».
Заместитель директора Центральной разведки Маршалл Картер предостерегал против выбора постороннего человека. Он заявил, что было бы «серьезной ошибкой» выбрать какого-нибудь военного подхалима и «настоящей катастрофой» – поставить на этот пост близкого друга из числа политиков; если бы Белый дом посчитал, что у ЦРУ нет достойного кандидата в его собственных рядах, «нужно закрыть это заведение и отдать его индейцам». Почти единодушным выбором среди членов президентской команды национальной безопасности, в которую входили Маккоун, Макнамара, Раск и Банди, стал Ричард Хелмс.
