ЦРУ. Правдивая история полностью

Клайн предупредил, что директор Центральной разведки представляет собой опасность для нации. 25 января 1966 года Клиффорд сообщил Макджорджу Банди, который готов был уйти в отставку после пяти утомительных лет на посту советника по вопросам национальной безопасности, что комитет по разведке «искренне и глубоко обеспокоен проблемами руководства ЦРУ». Несколько дней спустя после спланированной утечки газета «Вашингтон стар» сообщила, что Рейборн скоро уйдет в отставку. Адмирал сопротивлялся. Он направил длинный перечень своих достижений помощнику президента Биллу Мойерсу: агентство исключило утратившие силу и бесперспективные секретные операции, сформировало круглосуточный центр операций, чтобы поставлять новости и информацию президенту, удвоило силы контртеррористических отрядов во Вьетнаме и утроило силы в Сайгоне. Он уверял Белый дом о высоком моральном духе как в штабе, так и за границей. Утром 22 февраля 1966 года президент Джонсон прочитал яркую самохарактеристику адмирала Рейборна, поднял трубку и позвонил Макджорджу Банди.

Рейборн «совершенно не обратил внимания на то, что его не слишком высоко ценят и что он не выполняет должным образом свою работу, – сказал президент. – Он считает, что многое улучшил, усовершенствовал и добился больших успехов. И я боюсь, что Хелмс позволил ему так думать».

После отставки Банди на той же неделе Линдон Джонсон не обвинил ни одного из членов наблюдательного совета по секретным операциям, известного как Комитет 303, в том, что операции, которые требовали внимания со стороны Белого дома, временно находились в подвешенном состоянии, в том числе и план по подтасовке результатов выборов в Доминиканской Республике в пользу бывшего президента страны, живущего в ссылке в Нью-Йорке, и план новых поставок денег и оружия для диктатора Конго. По милости президента Джонсона кресло директора Центральной разведки пустовало в течение марта и апреля 1966 года. Сначала ему захотелось, чтобы Комитет 303 возглавил Билл Мойерс, позднее самый здравомыслящий левый голос общественного телевидения. Мойерс посетил одно из заседаний 5 мая 1966 года, содрогнулся и отклонил лестное предложение. Тогда президент обратился к своему самому верному и безотказному Уолту Уитмену Ростоу с предложением стать новым советником по национальной безопасности и заодно председателем Комитета 303.

К прежней работе Комитет вернулся в мае. Несмотря на затишье, он одобрил пятьдесят четыре крупные тайные операции ЦРУ, большинство из которых планировалось провести в поддержку войны в Юго-Восточной Азии.

Наконец, в третью субботу июня 1966 года телефонист Белого дома соединил кабинет президента с домом Ричарда Хелмса.

Пятидесятитрехлетний Хелмс, уже поседевший, по-прежнему стройный благодаря регулярным занятиям теннисом, взведенный, словно швейцарские часы, каждое утро в 6:30 подъезжал на старом черном «кадиллаке» к зданию штаба, в том числе и в выходные. Вообще, свободные дни выпадали у него редко. То, что для него начиналось когда-то как военный роман с секретной разведкой, стало со временем всепоглощающей страстью. Его двадцатисемилетний брак с Джулией Шилдс, скульптором, которая была на шесть старше лет самого Хелмса, потихоньку рушился из-за взаимного невнимания супругов. Их сын учился в колледже. Жизнь самого Хелмса была полностью посвящена агентству.

Когда он поднял трубку телефона, то понял, что исполнилось его самое сокровенное желание…

Церемония приведения к присяге состоялась в Белом доме 30 июня. Президент даже пригласил оркестр морской пехоты. Теперь под командованием Хелмса находилось около 20 тысяч человек, больше трети которых шпионило за границей, а также годовой бюджет приблизительно на миллиард долларов. В Вашингтоне его воспринимали как одну из самых сильных и влиятельных фигур.

Когда Ричард Хелмс взял на себя бразды правления в ЦРУ, четверть миллиона американских солдат уже находилась в состоянии войны. В пучину нарастающей катастрофы были втянуты тысяча тайных агентов в Юго-Восточной Азии и 3 тысячи разведаналитиков.