…«у ЦРУ не было никаких источников информации по поводу его деятельности или о том, что мог с ним сделать КГБ»: отчеты Уиттена, без указания даты, но, скорее всего, декабрь 1963 г., ЦРУ/JFKL.
Когда Маккоун узнал, что ЦРУ было заранее известно о поездке Освальда в советское посольство в Мехико, он пришел в ярость, сорвался на своих помощников, негодуя по поводу нерадивой работы агентства: на совещании у Маккоуна 22 ноября 1963 г. в 23:30, на котором присутствовали заместитель директора Картер, Ричард Хелмс, управляющий агентством, Ред Уайт. Последний сделал запись в своем дневнике о том, что Маккоун устроил проволочку генералу Картеру и выразил свое полное неудовлетворение тем, как управляется агентство (дневник Л.K. Уайта, 23 ноября 1963 г., CIA/CREST).
Эти конфронтации вызывали «горькие, самые горькие чувства» между двоими людьми: Уиттен сообщил свою профессиональную биографию и описал стычки с Энглтоном во время дачи показаний как в 1976, так и в 1978 г.; цитата приводится из материалов последних показаний.
…Освальд неоднократно посещал кубинское и советское посольства в конце сентября и в октябре, пытаясь как можно быстрее выехать на Кубу и оставаться там до получения советской визы: показания Хелмса, 9 августа 1978 г., Специальная комиссия палаты представителей по убийствам, совершенно секретно, рассекречено 1 мая 2001 г.
…Маккоун помчался обратно в центр города и сообщил новости о кубинской связи Освальда президенту Джонсону: докладная записка Маккоуна, 24 ноября 1963 г., CIA/CREST; LBJ и беседа с Эйзенхауэром, 27 августа 1965 г., «Записи LBJ/Холланд».
«Штука в том… этот убийца… может доставить намного больше осложнений, чем вы подозреваете… проблема может оказаться намного глубже, чем мы думаем»: из обращения Линдона Джонсона к Уэйслу, 23 ноября 1963 г., «Записи LBJ/Холланд».
Он беседовал лицом к лицу с человеком по имени Валерий Костиков, который, как полагали в ЦРУ, являлся сотрудником 13-го отдела КГБ – отдела, отвечавшего за диверсии и покушения: бесхитростное объяснение состояло в том, что днем советские разведчики в Мехико исполняли свои роли прикрытия в качестве визовых офицеров – точно так же, как делали офицеры ЦРУ в посольствах всего мира. В своих мемуарах советский разведчик Олег Нечипоренко отметил, что сначала он нечаянно подслушал, а затем стал свидетелем, как Освальд на ломаном русском упрашивал дать ему визу. По-видимому, он хотел поехать на Кубу, чтобы спасти и себя, и Фиделя Кастро от американской разведки: «Освальд был чрезвычайно взволнован и явно нервничал, особенно когда упоминал о ФБР. Внезапно он впал в истерику, начал рыдать и сквозь слезы кричал: «Я боюсь… они убьют меня. Пустите меня!» Повторяя много раз, что его преследуют и что за ним следят даже здесь, в Мексике, он сунул правую руку в левый карман пиджака и вытащил оттуда револьвер. «Видите? Вот что я вынужден теперь носить, чтобы защитить собственную жизнь» (Нечипоренко О. Паспорт для убийства: никогда ранее не известная история Ли Харви Освальда, рассказанная полковником КГБ, который знал его лично. Секаукус, Нью-Джерси: Birch Lane, 1993).
Резидентура направила в штаб список всех иностранцев, которые подозревались в контактах с советскими разведчиками в Мехико: последовательность событий, начиная с того, как был поднят вопрос о том, мог ли Кубела быть двойным агентом, восстановлена в «Расследовании убийства президента Джона Ф. Кеннеди: работа спецслужб», отчет сотрудников Комиссии Черча, 1975 г., рассекречено в 2000 г.
Даллес тут же позвонил Джеймсу Энглтону…: показания Энглтона, 1978 г., HSCA.
«Хелмс понял, что раскрытие заговора весьма пагубно скажется на положении агентства…»: показания Уиттена, 1976 г.
