— Это тоже не он, — сквозь обморок услышал Саша. — Уносите.
Чьи-то крепкие руки подняли его. «Что значит, «уносите»? Зачем? Куда? Меня что, убили?» Сохранившая способность мыслить часть мозга непроизвольно стала прокручивать вопросы, на которые в данный момент Саша больше всего хотел получить ответы. Но вместо этого было только её лицо, плавно исчезающее во мраке.
Фёдор лез на утёс, чтобы снять висевших на нём его друзей. Глаза заливали слёзы, но он изо всех сил старался держаться. Разрезая верёвку, представлял, как рухнет бездыханное тело на землю, и тут же жалел об этом — слёзы наворачивались только сильнее.
Внизу его ждал Тарас Петрович. Он, не дотягиваясь даже до ног повешенных, собирался ловить тела. Фёдор, расправившись с первой верёвкой, удивился, как легко он её удерживает, а затем крикнул:
— Петрович, готов? Я отпускаю.
— Давай! — тут же послышался голос снизу.
Старик готовился к худшему. Поймать живого человека — это одно, совсем другое — мёртвого и, возможно, мёртвого не первый день. Подняв руки, он готовился столкнуть тело в сторону, смягчив удар о землю, и отпрыгнуть. Едва он прокрутил в голове этот вариант, как труп Марка обвалился на него.
Растерявшись, Петрович только прикрыл голову руками, готовясь получить серьёзную травму, но вместо этого почувствовал знакомый, слегка обжигающий холод по телу. А через мгновение увидел, как «труп» его друга, пролетая сквозь него, рассыпается.
Старик был в недоумении. Он смотрел на то место, куда только что рухнуло и где исчезло тело человека. Затем наверх, где продолжали висеть ещё трое. Тут же вновь прозвучал голос Фёдора:
— Петрович, ты готов?
Старик не сдвинулся с места, и, бросив косой взгляд на Ивраоскаря, крикнул:
— Да, отпускай!
Его бывший напарник, с которым он когда-то рубил лес, безобидный коротыш Тибо, с петлёй на шее рухнул вниз и, точно так же разлетаясь на частички, исчез. Тарас Петрович испытал сначала радость, потом злость и возмущение. Разве можно так шутить? А вскоре до него дошло, что, возможно, это вовсе не шутка, а реальное предупреждение, и что его друзей действительно уже нет в живых. Но где тогда остальные? Где станция? Мысли закружились, вгоняя его в состояние лёгкой паники, пока знакомый голос не вернул его к реальности:
— Готов?
Старик даже вздрогнул, но тут же машинально ответил:
— Давай!
На этот раз Тарас Петрович не стал наблюдать за падением Степана. Он направил строгий взгляд на Ивраоскаря и «посылал» ему свои мысли: «Ты знал и молчал? Сволочь!» Лингвист наблюдал за землянами с лёгкой улыбкой на лице. И, уловив возмущение старика, тут же стал оправдываться:
— Ну, простите меня! Я дал слово молчать.
— Кому?! — теряя терпение, крикнул старик.
— Ему! — Ивраоскарь растянул улыбку ещё шире и указал пальцем на висящего в петле Михея.
— Михею? Так он живой? — обрадовался старик.
В этот момент послышался крик с утёса:
— Что за чертовщина! Не поддаётся!
Петрович бросил взгляд наверх. Фёдор что было сил терзал верёвку. Михей достаточно реалистично болтался в петле, чтобы быть живым.
— Оставь как есть и спускайся, — крикнул старик и повернулся.
Ивраоскарь продолжал раздражающе улыбаться, а вдалеке, за его спиной, образовались знакомые фигуры.
— Как спускаться? А тело? — спросил Фёдор, и в этот момент верёвка рассыпалась в его руках.
А частицы, из которых она состояла, выписали озорное па и мгновенно скрылись. Атлет бросил удивленный взгляд вниз. Тел не было. А Петрович энергичным жестом предложил ему как можно скорее спускаться и тут же отвернулся.
Спускаясь, Фёдор услышал восторженные возгласы, а, выйдя из-за утёса, увидел, как Петрович обнимается с кем-то. В душе атлета потеплело, появилась надежда на лучшее. Приблизившись на несколько шагов, он стал узнавать подошедших: Степан, Марк, Тибо, Николай и Михей! Вот же подонки! Все целы и невредимы! Разве можно так над людьми издеваться? Мысли Фёдора постепенно стали вырываться наружу в виде обиженных возгласов:
— У меня чуть сердце от досады не разорвалось! Хотел даже прыгнуть оттуда и разбиться к чертям!
Возмущаясь, Фёдор, отвесил мощный подзатыльник Тибо, тот от неожиданности даже подпрыгнул. Потом под руку попал Марк, которому прилетел удар в плечо. Фёдор перевёл взгляд на Михея, но не рискнул связываться с ним, побоявшись отточенных рефлексов разведчика. Он горячо обнял его и гораздо сильнее, чем принято, похлопал по спине.
— Ненавижу вас! — расплываясь в улыбке, сказал Фёдор. — Но безумно рад видеть живыми!
Череду объятий и рукопожатий прервал Ивраоскарь. Он наблюдал за происходящим с притворной улыбкой, а затем неожиданно заявил:
— Познакомьте меня с ней.
— С кем?! — чуть ли не в один голос воскликнули Тарас Петрович и Фёдор.
— С Анной. Так ведь она вам представилась?
Михей нахмурился и с недоверием уставился на лингвиста. Марк откашлялся и, пытаясь исправить ситуацию, громогласно объявил:
— Хочу вас познакомить с самым уникальным, чутким и умным собеседником в моей жизни. Анна. Вообще-то, она не Анна, но всем представляется именно так.
