Западники без ума от шумной техники, что лишний раз подтверждает их неадекватность, ведь нормальные люди на кластерах ведут себя тихо.
Я не из тех людей, которые могут с легкостью переносить оторванность от источников информации. Мне нужно видеть и слышать как можно больше, но здесь я могу рассматривать лишь голый металл и ничем не примечательные затылки сидящих впереди людей и как ни напрягаю уши, они улавливают лишь грубый рев мотора и дребезжание железных листов. Настроение у меня и без того неважное, даже не хочется думать о том, что вся поездка пройдет в такой обстановке.
Блин, ну почему меня посадили именно сюда? Чем плох автобус? Не так надежно защищен? Но в окружении множества других машин, набитых вооруженными людьми, это не имеет значения.
К тому же не могу сказать, что до этого меня так уж тщательно защищали. Ездила в простом микроавтобусе, как все, копалась в головах мертвяков не меньше других, а уши до сих пор не отошли после грохота выстрелов, которые мне пришлось сделать, чтобы утихомирить толпу кровожадно настроенных зараженных.
Думаю, меня посадили в эту машину по другим соображениям. И по каким же? А вот это уже знать не могу. Но зато могу попытаться догадаться, так что займусь обдумыванием этого вопроса со всех сторон.
Все равно других занятий здесь не найти.
Ну и что тут можно придумать? Западники непредсказуемы в своем варварстве, попробуй пойми, что у них на уме. Они прикладывают колоссальные усилия ради того, чтобы на льготных условиях получить уникальную орхидею, и что дальше? А дальше ее обряжают в уродливое рубище и заставляют потрошить мертвяков, после чего, вопреки всем нормам приличия, оставляют в машине с тремя посторонними мужчинами без присмотра. Я стараюсь не выказывать чувства, которые обуревают меня из-за вереницы немыслимых по меркам Цветника ситуаций, здесь у них многообразная дикость в порядке вещей. Я внимательно наблюдаю за этими людьми, стараюсь вникать в причины их поступков, но за все время поняла лишь одно – предугадывать поведение западников и осознавать всю суть их действий у меня не получается.
Нас не учили сосуществовать с непредсказуемыми варварами.
То есть, наше обучение, похоже, не настолько уж качественно, как считается. Особенно в той части, которая касается психологии неандертальцев и близких к ним гоминидов. Я не понимаю западников и сомневаюсь, что сумею понять, даже если проведу здесь не один год. Они совершенно другие и пока что не могу сказать – плохо это или хорошо.
Я ведь готовилась к худшему, а меня всего-то заставили побродить по крови и кишкам опустошая споровые мешки. Да – это, конечно, далеко не самое приятное занятие, но я справилась, я держалась получше той же Олеси, лишь один раз нехорошо получилось, когда нечаянно перчатку повредила.
Ночью мне, неверное, будут сниться кошмары, но это не такая уж высокая цена.
К тому же я не запоминаю сны.
Вот только поездка еще не закончилась и непонятно, что я вообще делаю именно в этой громыхающей железом машине. Не обязательно хорошо разбираться в людях, чтобы понять главное – господину Царю я не нравлюсь. Нет, не в том смысле, что отвратительна ему как женщина, тут явно замешано что-то другое. Сама не знаю каким образом, но ухитрилась отдавить ему любимую мозоль.
Ну и зачем ему понадобилась такая неприятная пассажирка?
Вот ведь загадка…
Машина, простояв минуты две, поехала очень медленно и почти сразу сильно накренилась. Должно быть, переезжаем через то самое место, где мост соединяется с дамбой, тут и в прошлый раз затор получился. Но я могу лишь строить предположения, видимости как не было, так и нет.
Узкая дверца сбоку от сидений распахнулась, господин Царь, сильно пригнувшись, просунул голову в проем и недовольно прокричал:
– Шмат, почему шокер работает, если мы уже на мосту?
Сразу после этих слов дикий грохот стих будто по мановению волшебной палочки. Нет, машина все еще гремела железом и гудела, мотор не затих, но это был другой, нормальный мотор, а не тот басовитый ревун, который столь успешно выматывал мои нервы на всем протяжении недолгого пути. Только тут я поняла, что к движению машины он не имел никакого отношения. Видимо под шокером господин Царь подразумевал какое-то защитное устройство поражающие нападающих тварей разрядами электрического тока. Насколько мне известно, они не слишком распространены из-за ненадежности и сложности в обращении, но все же встречаются. Очевидно, здесь их мощность была такова, что аккумуляторов недостаточно, приходится использовать дополнительный двигатель с генератором, вот он-то и терзал уши.
Господин Царь не успокоился на том, что добился снижения шума, голосом потише приказал:
– Колхоз, бегом к пулемету, а я пока потрусь немного об азовский бочок.
Слова западника мне не понравились, но каким образом избежать того, что придется сидеть рядом с ним, я не представляла.
Пропустив в кузов выбравшегося из переднего пассажирского места мужчину, господин Царь присел рядом. Причем присел грубо и бесцеремонно, вдавив меня в грязную дверцу и насмешливо при этом произнес:
