– Ага, слышал. В том числе слышал и то, что стрессовые ситуации в твоем случае могут сыграть на пользу. Кстати, тут все только и говорят о том, что ты толпу мертвяков успокоила ни разу при этом не моргнув. Говорят, выглядело глупо, но зрелищно – стояла на пути стаи и валила тварей с таким спокойствием, что зрители диву давались. У некоторых не самых упоротых в голове настоящий переворот произошел, от азовской цыпочки они ждали что угодно, но не это. К вашим тут, мягко говоря, предвзятое отношение, а уж к оранжерейным цветочкам тем более. Ты видела наших девок? Скалы, а не девки. Не все конечно, но ты понимаешь, о чем я. Тебе даже если голову от такой пересадить, все равно своей в доску не станешь. Но этим трюком с пистолетом мертвяка ты даже меня удивить ухитрилась, признаю. Не каждая до такого бреда додумается. Жаль, нет записи, я бы посмотрел, глядя на тебя в такие рассказы почему-то не верится. Хотя… Элли, ты завтра сильно занята? С утра?
Интересный вопрос, если учесть, что он адресован человеку, который сам себе не принадлежит. Но не могу же я отвечать в таком духе, пришлось, как нередко в последнее время случается, выражаться крайне уклончиво:
– Не могу ничего сказать, я ведь проштрафилась, возможно, придется выполнять новый приказ.
– Про это забудь, за свои великие прегрешения ты расплатилась перед обществом сполна. К тому же вела себя чуть ли не геройски, за такое у нас многое готовы простить. В общем, утром будь готова, съездим прокатимся, может на свежем воздухе твои умения заработают как надо, а то ты будто зависла, неполноценностью от тебя веет, у меня за тебя душа болит. Что-то не так? Ты как-то странно выглядишь, будто кривишься.
– Я не кривлюсь, я просто думаю, что мне завтра надевать, вы ничего по этому поводу не сказали.
– Мне бы твои заботы… Бери все что душа пожелает, да хоть голышом катайся или в той же юбке. Считай, что на один день у тебя индульгенция от всех обвинений. Если что, переводи стрелки на меня, я отмажу. Ты и правда о тряпках подумала, а не о том, что нет ничего хорошего в такой прогулке?
Я, разумеется, о тряпках вообще не думала. Прогулка в такой компании – что может быть хуже? Но увы, я не могу выбирать своих спутников.
Я ничего не могу.
Во всех ситуациях важно не позволять внешним обстоятельствам радикально выбивать тебя из привычного ритма жизни. Речь идет о тех ненавязчивых мелочах без которой красота – не красота, а непонятно что, рассчитанное в лучшем случае на непритязательных любителей или откровенно ненормальных ценителей.
Вот что это за красавица, которая не чистит зубы и не умывается?
Потому очередное утро моей новой жизни началось стандартно – я проделала короткий комплекс упражнений для поддержки гибкости суставов и связок, после чего направилась по узкому коридорчику намереваясь посетить гигиенический блок.
И поняла, что это утро вряд ли можно отнести к обычным.
Маргарет нельзя назвать навязчивым человеком, иногда мне даже сильно ее не хватает, я ведь ни с кем другим не могу общаться в этом каземате. Нельзя ни к кому кроме нее обратиться с просьбой помочь разрешить самое пустяковое затруднение. Я ведь заперта в четырех стенах – это дико неудобно.
То, что она сейчас стояла вжавшись своим далеко не идеальным телом в нишу входной двери – не слишком удивляло, мало ли что ей там могло понадобиться. А вот то, что Маргарет неловко, от вывернутого локтя, взмахивала одной рукой, подзывая меня к себе, а указательный палец другой прижимала ко рту, призывая к тишине – крайне необычно.
С трудом удержавшись от инстинктивной попытки оглянуться, приблизилась и остановилась, подчиняясь шепотом отданному приказанию.
– Ни шагу дальше. Ко мне придвинься. Прижмись к двери. Сильнее прижмись. Вот так, это единственное место, которое не просматривается камерами. Если камеры не засекают движение, микрофоны не включаются, так что нас сейчас никто не услышит. Элли, ты вчера вытащила из огня человека. Это ведь правда?
– Не совсем.
– Как это не совсем?
– Я его не вытаскивала, он сам из огня выбрался. И тащила вообще-то Рината, я просто защищала ее от зараженных.
– Да, я знаю, все говорят, что ты убила целую кучу мертвяков и чудом ноги унесла от крутой твари. Элли, ты не представляешь, как мне дорог этот парень, я очень тебе благодарна. И поэтому больше не могу молчать, я просто обязана рассказать тебе все, что знаю.
– Что ты знаешь, Маргарет?
– Я много чего знаю, меня ведь почти не замечают, я у них тут вроде предмета мебели, не стесняются при мне разговаривать. Это крыло для вспомогательных резиденций наших командиров, они тут черт знает чем иногда занимаются, а я должна за чистотой и порядком следить и делать вид, что ничего не вижу и не слышу. Элли, Царь хочет, чтобы ты умерла. И не только он. Они собираются послать твою голову азовским. Многие злятся на них за то, что те продинамили нас с техникой. И то, что наши ребята там погибли, тоже многих бесит.
– Мою голову?! Но я-то тут при чем?!
