Последнее – маловероятно. Единственный надежный способ стать нормальным – это принять белую жемчужину. Их добыча сопряжена с огромными трудностями, они встречаются лишь в редчайших тварях о которых даже упоминать не принято – очень плохая примета. Я даже слышала, что за одно неосторожное слово на эту тему дикие рейдеры могут искалечить или даже убить, они жутко суеверные.
«Козлолицый», постояв пару секунд, вдруг затараторил с такой торопливостью, что иногда слова сливались:
– Слишком многих мы потеряли, но не всех. Вернулся наш лучший полковник, причем не один, он сумел привести дорогую гостью. Я бы даже сказал, неожиданно дорогую, – последние слова были произнесены другим тоном, будто с намеком на некий непонятный мне подтекст, при этом я заметила, что лица некоторых мужчин помрачнели. – Элли, мы все рады тебя видеть, ты ешь, никого не стесняйся, не думаю, что Лазарь тебя хорошо кормил по дороге, уж мы-то его как облупленного знаем. И еще мы слышали, что в вашем Цветнике вас не очень-то балуют разносолами. Но тут другие порядки, привыкай к человеческой жизни, ты теперь одна из нас.
После сомнительной речи «козлолицый» бухнулся на стул, достал нож и набросился на кусок мяса с такой жадностью, будто никогда еду не видел. Остальные тоже приступили к трапезе в той или иной мере копируя его безобразное поведение. Лишь об отдельных сотрапезниках можно было сказать, что они держатся относительно прилично, большинство ведут себя так, будто выбрались из закопченной пещеры, чтобы поохотиться на шерстистого носорога.
Надо что-то делать. Если я и дальше буду сидеть, не прикасаясь к еде, это будет выглядеть скандально. Но вся проблема в том, что я беспомощна, как новорожденная. Все дело в том, что мне не принесли столовые приборы. Ладно, я согласна обойтись без полного набора, достаточно лишь одной неказистой вилки и такого же ножа. Но ведь нож не дали, а без него я физически не смогу ничего сделать с этими ломтями. Разве что поковыряться в омерзительном мясном желе, но боюсь, что от такого угощения меня может стошнить, не хочу так рисковать.
Остальных такие затруднения не смутили. Мужчины достали свои ножи, отнюдь не столовые, некоторые даже без вилок обходятся. Легко отрезают лакомые по их мнению куски, накалывают на кончики и отправляют в рот. Или даже поступают совсем уж кошмарно – хватают еду руками.
Как они могут терпеть жир на ладонях?!
Я и правда попала к тем еще дикарям, готова поверить в самые невероятные слухи о западниках.
Полковник Лазарь, забросив в рот истекающий красноватым соком кусок чуть ли не сырого мяса, подмигнул и спросил:
– Элли, а ты почему не ешь?
– Эту малышку не на помойке подобрали, она знает себе цену, ждет, когда жених с ложечки покормит, – заявил все тот же «козлолиций» и, сочтя более чем сомнительную шутку забавной, гнусно хохотнул.
– Я разве тебя спрашивал, или ты у нас тоже Элли? – недовольно произнес полковник и вновь обратился ко мне: – Так почему не ешь? Не знаешь с чего начать?
– Именно так, тут всего слишком много, – дипломатично ответила я и добавила: – И еще жду, когда принесут столовые приборы.
Сразу несколько мужчин постарались скрыть смешки, а «козлолицего» так вообще затрясло от великой радости.
Господин Лазарь хмыкнул и сожалеющим голосом пояснил:
– Боюсь, не дождешься.
Я старалась даже тайком не коситься в сторону своего будущего мужа, но не могу избавиться от непонятно откуда появившейся привычки тщательно контролировать обстановку вокруг себя. И потому сразу же заметила опасно-быстрое движение в моем направлении. Напряглась, готовя тело завалиться назад вместе со стулом, чуть скосила взгляд, анализируя вероятность угрозы. И расслабилась – предмет, полетевший в мою сторону, не сможет навредить, траектория не позволит.
С отрывистым стуком в столешницу возле одной из моих тарелок встрял непомерно длинный нож. Такой уже можно называть мечом, им надо головы мертвякам сносить, а не хлеб резать.
Господин Лазарь, перегнувшись через стол, легко выдернул глубоко засевшее в дерево оружие, протянул рукояткой вперед:
– Вот Элли, держи. Цени, как о тебе генерал заботится. И за него не переживай, он таких три штуки всегда таскает, так что без, гм… столовых приборов не останется.
Нож не выглядел ножом, разделывать мясные блюда с его помощью было так же странно, как кушать суп при помощи топора. Но мне ничего не оставалось, как кивнуть полковнику, обернуться в сторону жуткого кваза, кивнуть и ему, спокойно произнести:
– Благодарю.
Будь здесь Ворона, она бы нашла множество огрехов в моем поведении, но тут никак невозможно придерживаться абсолютно всех правил. Приходится учитывать особенности поведения западников, вести себя совсем уж в пику их привычкам нельзя.
Более худшего мяса я в жизни не ела. Кусок в горло не лез, а тут еще множество пристальных взглядов, все только и делали, что косились на меня или откровенно таращились. И это в полной тишине, если не считать хорового чавканья и звона посуды.
