– Да. Большое упущение. И между нами, – Тобиас почесал бровь, внимательно всматриваясь в мои глаза. – Сокрой и этот наш разговор и свои новые умения. И не забудь выделить время на то, чтобы спрятать все то, что имеется на данный момент, хорошо?
Я нахмурилась.
– Ты хочешь, чтобы я скрыла от друга новые умения? – непонимающе уставилась на него.
– Я советую, – он сделал акцент на последнем слове. – Помнить, что, как правило, самый болезненный удар наносит близкий человек, Адена. Ты ведь читала много книг. Вспомни. Предают все. Мужья, возлюбленные, сестры и братья, даже родители. Это не вымысел, а реальность. Защищай себя, не дай маленькой трещине, в виде слепого доверия, погубить тебя.
Мне не нравилась затея скрывать что-то от Дора, но и пренебрегать словами Тобиаса не хотела. Он прав. Предать может кто угодно. Мое слепое доверие опасно. Как для меня, так и друзей.
– Спасибо. Ты очень много для меня сделал, хоть и не знаешь толком.
– Незнание не освобождает от ответственности, – с улыбкой, дал ответ. – А если ощутишь чужое вмешательство, просто нащупай канал, по которому к тебе присоединились, и жахни по нему так, как умеешь.
– Сделаю, – кивнув, заверила доктора.
– Отлично, – Тобиас хлопнул в ладоши, отчего я подпрыгнула на месте. – А теперь к делу.
Доктор направился к креслам, стоявшим друг напротив друга, и плюхнулся в одно из них. Не дожидаясь приглашения, уселась в противоположное и откинулась на спинку.
– Мне самому посмотреть твои воспоминания за время, что ты провела с ним или хочешь рассказать? – поинтересовался. – Ты сегодня проделала огромную работу, на которую обычно уходит не один день, – с гордостью во взгляде, кивнул мне. – Не страшно, если ты захочешь поделиться только моментами, чувствами, а не рассказывать все. Но для полной картины…
Да. Я горжусь собой. Стоило всего-то посидеть и подумать, осознать и принять. Но при попытке начать этот рассказ даже мысленно, язык прилип к небу и случился словесный ступор. Это не пересказать…только увидеть, а лучше ощутить на своей шкуре. Ну, в плане для человека, его профессии. Естественно, я даже пиявке бы не пожелала перенести то, что Гарет сделал со мной.
– Посмотри, пожалуйста, – тихо попросила его. – Я, даже если захочу, не смогу пересказать те два года.
Тобиас медленно кивнул. Затем откинул голову назад и закрыв глаза, замер в одном положение. Я ощутила его присутствие внутри себя. Да, странно, что раньше этого не случалось. Дориан много раз читал меня. Нужно и правда быть внимательнее. Пока я раздумывала об этом, смотрела в ночное небо, которое было видно из окна. Мы так и не включили свет. Сидели в темноте, и мне было комфортно. Привычно…
Тяжело вздохнув, вернула взгляд на Тобиаса. Его кулаки сжались, но больше он никак не показывал то, что не спит, а смотрит худшие годы моей жизни. Когда его ярко горящие глаза распахнулись, я даже прищурилась, от сильного свечения. Открыла рот, чтобы спросить, можно ли начать, но он поднял палец, призывая меня подождать. Захлопнув рот, сцепила руки в замок и сглотнула ком в горле. Он все видел. Каждый раз…Все.
– Ты…– с пересохшим горлом, хотела задать вопрос. – Считаешь меня…
Он снова поднял палец, заставляя меня заткнуться. Ладно.
Тобиас поднялся, налил два стакана воды и один передал мне. Я с благодарностью приняла целительную влагу и припала к стакану. Из-за раздавшегося грохота, я подпрыгнула в кресле и поперхнулась, встрявшей в глотке, водой. Повернувшись в сторону шума, поняла, что Тобиас швырнул свой стакан в стену. Разбросанные осколки были видны даже в темноте, которая лишь слегка озарялась звёздным небом.
– Это просто… – начал Тобиас, но прижал напряженную ладонь ко рту. – Не смей спрашивать, считаю ли я тебя грязной после того, что этот ублюдок сделал с тобой, – угрожающе проговорил сквозь ладонь. – Это он грязь, а ты чистейший огонь, который ни он, ни кто-либо другой никогда не запятнает, поняла?!
Я кивнула, ощутив, как от резкого движения, слезы по щекам побежали быстрее.
– Он держал тебя на цепи. Брал силой. Бил. Морил голодом и делал кучу мерзостей. Любовался отпечатками своих рук на твоем теле. Он лишил тебя силы врожденной эмоции, – перечислил мои самые яркие кошмары. – Убей его, Адена. Когда найдешь, просто убей. Сразу. Не отвлекаясь на желание заставить его, страдать. Хладнокровно и быстро. Чтобы этот грязный мир очистился хотя бы на сантиметр. Такой человек не остановится. Сотри его в порошок. Чтобы он больше никого не смог тронуть. Ни взглядом, ни пальцем.
