— Не шути. Для такого ничтожества это слишком большая ответственность. Повторяю — ты НИКОГДА не найдешь того, кто нажмет на курок в случае моей смерти. Как ни старайся. Даже если ты перебьешь всех “черепов” до единого, то и тогда…
— Стало быть, — перебил Курт, — этот человек — не “череп”? Вероятность сужается, да?
— Не советую экспериментировать. Если убьешь “черепа”, причем не обязательно меня, конец не заставит себя ждать. Уничтожив меня, ты его отдалишь — максимум на час. Смерть неизбежна. — Будто сожалея, гангстер покачал головой. — Если попытаешься сбежать или не выполнишь задание, мне не будет никакого резона оберегать твою жизнь. Больше того, я смогу лишь гадать, чем ты занимаешься в конкретный момент, а потому попытаюсь отправить тебя на тот свет как можно скорее. Учти это. Слово “пунктуальность” обретет для тебя иной смысл — сродни “выживанию”.
Нахмурившись, Курт внимательно на него поглядел:
— Что, если вы просто блефуете? Что. если во мне нет никакой субмарины и зондов? Что, если все это запутанная сказка, которую вы выдумали лишь для того, чтобы удержать меня в подчинении? Проверить это, согласитесь, не так уж и трудно…
Волк рисковал и прекрасно сознавал, как сильно рискует. Если гангстер и впрямь блефовал… а главное— убедился в том, что пленник ему не поверил, то, разумеется, оставлять метаморфа в живых не было совершенно никакого резона. Череп мог подойти, достать пистолет — свой тяжелый, длинноствольный ТТ — и спустить…
Череп продолжал стоять на месте, ничего не говоря, уверенно глядя Волку в глаза.
Курт в него всматривался так пристально, как только мог. Ни лицо, ни другие части тела гангстера не выдавали обмана (или смущения, вызванного разоблачением). На лбу не образовались лживые складки, глаза смотрели по-прежнему твердо. И руки, и ноги сохраняли абсолютный покой. Главарь Ордена даже не стал теребить пуговицу.
Таким образом, Курт оказался между молотом и наковальней. Либо Череп самый искусный лгун, какого Волк встречал в своей жизни, либо сказанное можно считать чистейшей, как слеза младенца, правдой. Курт и сам не знал, что именно для него предпочтительнее. В какой-то момент он почувствовал себя ослом, перед которым положили две кучи сена. И все-гаки умирать с голоду он не собирался.
— Наверное, да, — согласился главарь Ордена. — Это нетрудно. Значит, ты мне не веришь? Курт злобно оскалился.
— Что бы я ни ответил, это, в общем-то, не будет иметь большого значения, верно? Вы запихнули термоядерный зонд мне в мозги, но не способны прочесть даже пустяковую МЫСЛЬ.
— Поверь, “волчонок”, жизненный опыт с лихвой заменяет телепатию, — сказал Череп.
— Что, если вы ошибаетесь? — воскликнул Волк. — Если я вцеплюсь вам в глотку, как только освобожусь от оков? Я, в конце концов, вполне могу страдать жуткими и неизлечимыми расстройствами психики. Вы, вероятно, сами видели мою бывшую камеру. Или, допустим, я просто не хочу больше жить. Мои соплеменники погибли. От горя я не могу существовать в одиночестве. И, уж конечно, не собираюсь работать на вас.
Гангстер покачал головой.
— Не думаю. Исследования показали, что Волки не подвержены каким-либо серьезным психическим заболеваниям. Шизофрении, паранойе и прочим. Это, как утверждается, своего рода иммунитет к душевным расстройствам. — Череп не лукавил — в Стае действительно не было психопатов. — Откуда он взялся — загадка. Вероятно, входил в тот комплект качеств, который достался вам от четвероногих братьев. Так сказать, универсальный джентльменский набор: сила, выносливость, феноменальная живучесть. И, конечно, инстинкт самосохранения, готовый хвататься за любую соломинку. Самоубийц в племени не было — ну, один на несколько тысяч. — Помолчав, гангстер шагнул ближе. — Поэтому я не боюсь, что ты вцепишься мне в глотку. Во всяком случае, НЕ ТАК быстро. Ты по-прежнему цепляешься за жизнь, хотя, казалось бы, для этого нет видимых причин…
— Вы можете ошибаться, — твердил Курт.
— Пусть так. Я готов рискнуть, — отрезал Череп, явно раздражаясь. — Как уже говорилось, это оправданный риск. За тобой будут внимательно следить, и, если в твоем поведении обнаружатся какие-то странности, мы примем все возможные меры, чтобы избежать потерь. Ты БУДЕШЬ на меня работать, хочешь ты этого или же нет.
С этими словами гангстер развернулся и вышел за дверь.
Курт остался наедине с Уильямсом, “лаборантом” с разными глазами. На полу блестели осколки расколотого, растоптанного инъектора.
Волк вперил в Уильямса тяжелый взгляд.
Безволосый попятился, а затем стремглав бросился к двери — нагонять начальство. Волк не улыбнулся.
Ночной клуб назывался “Лавина”.
Бог знает, кто дал ему такое название. Возможно, владелец. Возможно, его жена. Или кто-то еще, чье воображение пребывало в безнадежном коматозе. Как бы там ни было, дизайн дискотеки-бара-ресторана не имел ничего общего ни с горными пиками, ни с альпинизмом, ни даже со снегом как таковым. Более того, там оказалось весьма жарковато.
