— Практически всегда, — кивнул он. — Однако, по согласованию сторон, бой может прекращаться с первой кровью. Это, разумеется, в нашем с вами случае абсолютно неприемлемо. Поединок окончится только в тот момент, когда один из бойцов получит столь серьезные раны, что будет не в состоянии продолжать, или… выйдет из строя. Если вы не согласны, скажите, и мы не станем отнимать ваше время.
Хамелеон хранил молчание.
Зеленый диод за ухом не прекращал назойливо пульсировать. Тире, тире, тире, точка.
— Почему же, именно это нас и устраивает, — сказал наконец Фэннингтон. — Мы принимаем все перечисленные условия. Поединок должен окончиться фактической гибелью одного из противников и ничем другим. Мы готовы представить наше… изделие.
Хамелеон не произнес ни единого слова, не обернулся и даже не щелкнул пальцами. Но огромная дверь в противоположном конце зала медленно отъехала в сторону.
Челюсть у Тарана безвольно отвисла.
Такого он не ожидал».
Возможно, какую-то хреновину с шарнирами и сервомоторами, с которой свисали бы мотки разноцветных кабелей — пожалуй. Это было похабно, относительно дешево и более-менее приемлемо. Сей образ Таран почерпнул из десятков кинофильмов. Увидеть такое было вполне предсказуемо. Толпа клюнула бы на это с превеликой охотой.
Это было еще туда-сюда.
В конце концов, сошел бы даже допотопный “Терминатор”.
Но — никак не это.
В зал въехало, гудя моторами и скрежеща гусеницами, стальное чудовище. Широко расставленные красные глазищи ярко пылали. Суставчатые конечности свисали по обе стороны “тела”.
Монстр пересек зал и остановился рядом с оружейниками.
Таран с опаской попятился.
— Что, парни, никак на войну собрались?! — пробормотал он. — На таком-то танке…
Гильд-мастер оглянулся, будто хотел убедиться, то ли “изделие” они представили визитерам из Клоповника. Хэнк искренне надеялся, что не то. Что за дверью дожидалось “изделие” попроще… Без такого количества режуще-колющего, сверлящего и прочего вооружения.
— А мы и так на войне, — заметил оружейник. — Мы, вы, все остальные. Это, просим заметить, война со всем миром. Все против всех. Каждый сам за себя. На улицах ни на день не прекращаются партизанские стычки. Государство и власти — против обывателей.
— Ну а мы-то при чем?
— Вы, глубокоуважаемый Таран, — терпеливо пояснил Хамелеон, — разумеется, также являетесь частью этой войны. Как, впрочем, и любой из присутствующих. Однако все мы в той или иной степени ограждены, так сказать, от непосредственных военных действий. Мы — за счет гильдии. Вы — за счет своих гладиаторов, помощников и прочих ресурсов. Но многие в Мегаполисе лишены подобных возможностей… Мы готовы предоставить этим людям возможность — не более того, ведь все относительно, — защитить себя и своих близких. Однако гильдия никогда не была склонна к каким-либо авантюрам и поспешным решениям. В данной связи Клоповник представляется нам идеальным местом для испытаний.
— Что-что?
Фэннингтон повел рукой, указывая на монстра:
— Позвольте представить вам модель 21KJH-2. Это— автоматизированный комплекс с зачатками искусственного интеллекта, осуществляющего саморазвитие и принятие самостоятельных решений в любой критической ситуации. Его назначение — охранные функции. Помимо этого комплекс может выполнять ряд полицейских функций, как то: патрулирование территории, задержание правонарушителей… И, вероятно, пресечение массовых беспорядков. — Гильд-мастер вновь смерил взглядом стального монстра. — Однако, как я уже говорил, это нуждается в дополнительной проверке. Ваши бои, по нашему мнению, идеальное средство.
Таран молчал, разглядывая модель 21 К… как там его. Мысль о том, что он перехитрил самого себя, была уже не актуальна.
Поэтому он не придумал ничего иного, кроме как пробормотать:
— Ни о каких испытаниях мы не договаривались. Чего-нибудь… попроще у вас не найдется?
— Не найдется, — отрезал оружейник с поспешной прямотой. — Но, если бы и нашлось, это не имело бы никакого значения. Ваше предложение заинтересовало нас в прямой и четкой связи. Мы не склонны к развлечениям подобного сорта. Обещанный гонорар не идет ни в какое сравнение с нашими основными доходами, — это нам не интересно. Если бы не одно-единственное обстоятельство, вы не стояли бы в настоящий момент перед нами. Наше изделие без труда обезвредило бы всех ваших гладиаторов, а также десяток-другой зрителей. Это было бы слишком просто. А потому мы не нуждались бы в ваших услугах, простите за откровенность.
— Так отчего же? — спросил Таран, предчувствуя ответ.
Ответ последовал тотчас же:
— Ваш новый боец, мастер Таран. Метаморф.
— Откуда… — Взгляд Хэнка метнулся по сторонам. У Ножа с Топором был такой же озадаченный вид. Они не имели права разглашать подробностей — Таран строго-настрого запретил.
Гильд-мастер молчал, улыбаясь.
Хэнк едва язык не проглотил. И впрямь, он успел позабыть, с кем разговаривает. Информация так и витала вокруг. Тот, кто умеет, без труда возьмет ее из воздуха.
В конце концов, не имело значения, знали оружейники о “волчонке” или же нет.
Однако еще можно было кое-что переиграть.
