— Насколько я понимаю, — заметил правитель Клоповника, — ты содержишь метаморфа в форменном рабстве. Против его воли, в антисанитарных условиях. Если несколько месяцев назад это было допустимо, то сейчас Конвенция уже не действует. Открою тебе эту истину. Метаморфы приравниваются к стандартным homo sapiens, и, более того, к полноправным гражданам… Твои, Хэнк, действия возмутительны.
Хозяин Подворья тщательно обдумал ответ. Он ступил на минное поле, и пути назад уже нет.
— А как насчет действий хозяев других школ? — поинтересовался он. — Им даже в голову не приходит отпускать своих гладиаторов на волю после того, как те отработали положенный срок. Как насчет борделей на Красной улице, где не бывает вольнонаемных, не считая охраны? Законность и Клоповник — понятия несовместимые.
— Кончай этот треп, — нахмурился Король. — Лучше говори — продашь Волка Черепу?
— Нет.
Таран сомкнул губы. Собственное упрямство (глупость, обида) кружились в голове кровавыми кольцами.
— Пусть лучше Череп скажет, зачем ему Волк.
Король, вздохнув, бросил косой взгляд на гангстера. Тот вновь выступил из тени. Мертвенно-белое лицо оставалось неподвижным, лишь кожа на черепе натянулась, точно барабан.
— По-моему, это не имеет принципиального значения, — ответил он. — Было бы наивно пытаться убедить присутствующих, в особенности — высокочтимого Короля, что я намерен сразу же отпустить Волка на свободу. Господину Тарану, впрочем, этого хотелось бы меньше всего. Но пусть не беспокоится — метаморф останется под надежной охраной. — Череп смерил Хэнка надменным взглядом. — Что бы я с ним ни делал, это покажется ему пансионатом по сравнению с твоей камерой, уважаемый Таран. Поэтому я НАСТАИВАЮ — перед самим Королем — на том, чтобы Волк перешел в мое владение. За ОЧЕНЬ хорошую плату. Таран прав в одном — свобода и гражданские права не очень вяжутся с тем, что каждый день мы наблюдаем в новостях. Тем не менее, слово Короля — закон для каждого подданного.
— Эк ты загнул, — хмыкнул Хэнк. — Наплел чуши с три короба, но на вопрос так и не ответил. Череп молча усмехнулся в ответ.
— Полагаю, этого достаточно, — произнес Король. — Ты, Таран, не переменил решения? Хэнк покачал головой.
— Нет, господин.
— Что ж, ладно. — Повелитель Клоповника выпрямился с самодовольным видом генерала, заманившего войско противника в коварную ловушку. — Того, что сказано, уже не вернуть. Я вынужден привести в действие альтернативный план. А именно — устранить саму причину раздора. Убрать с пути это яблоко, упавшее меж вами. Если ты, Хэнк, не отдашь Черепу своего метаморфа, он не достанется никому. — Король улыбнулся.
Хозяин Подворья задержал дыхание. Что, тресни его селезенка, несет этот индюк?
Череп, похоже, тоже удивился: повернул голову и пристально поглядел в направлении своей королевской “крыши”. Будто суфлер, у которого нет ни малейшей возможности подсказать актеру верный текст. Заявление Короля явно не входило в первоначальный план. Но и на импровизацию особо не походило.
Таран прокашлялся и рискнул:
— Неужели повелитель просто убьет ни в чем не повинного Волка? Смею заметить, это не очень-то гуманно. — Он благоразумно опустил фразу о том, что даже Король не имеет на это права.
— Как и весь твой бизнес, Таран, — заметил Король.
Но Хэнк продолжал упорствовать. Только Бог знал, чем все это могло закончиться.
— И все же “волчонок” здесь ни при чем. Если господин прикажет разрубить его на две половины, никому легче не станет. Больше того — толпа будет крайне недовольна, лишившись любимца…
— Плевать, — подал голос Череп. — Рубите.
— Тишина. — “Монарх” поднял руку. — Никто никого рубить на половины не будет — во всяком случае, так, как вы это себе представляете. Я не царь Соломон и пока еще не лишился рассудка. Нет, мы все сделаем по-другому… По закону — как мы, “клопы”, его понимаем! — Он рассмеялся.
Таран молча ждал.
То, что Король причислил себя к “клопам”, говорило о многом.
— Я собираюсь вызвать метаморфа на поединок, — заявил Король. — Против моего бойца.
Услышав это, Хэнк вздохнул с облегчением.
— Ты согласен, Таран?
— Конечно, повелитель. В этом я отказать не могу.
— Вот и замечательно. — Зачем-то поглядев на потолок, “монарх” хлопнул в ладоши.
Все поглядели туда же. Как и прежде, там не было ничего примечательного — крепкий железобетонный купол, в который упирались унылые колонны. На два-три сантиметра освещенного пространства приходилась пара метров почти кромешного мрака.
Неожиданно из темноты проступило какое-то движение. Пошевелилось нечто, что Таран сперва принял за игру теней и неровности бетонной колонны. Сперва у тени отросли четыре конечности, а затем из мрака сверкнули два глаза — расплавленные золотые дукаты. Быстро перебирая по бетону руками и ногами, тень приступила к спуску.
