Как бы там ни было, даже в первую встречу Череп произвел на Тарана очень неблагоприятное впечатление. В душе остался темный осадок, и еще какое-то время неприятное воспоминание преследовало хозяина Подворья. Было такое чувство, будто он повстречался с хладнокровным и острозубым существом, обитающим на дне какого-нибудь радиоактивного озера. От Черепа пахло не рыбой, но Смертью.
В конце концов, именно ее символ он взял себе в качестве имени.
А также герба для своей банды.
“Орден” – так они себя называли. “Черепа” были одной из влиятельнейших группировок во всем Гетто и, по слухам, имели кое-какие связи на верхних ярусах (чем, как известно, хвастался по пьяной лавочке каждый забулдыга). В Клоповник, однако, они не совались, как и другие “состоявшиеся” бандиты внешнего Гетто, разве что по неотложному делу.
Клоповник жил по собственным законам, свято веря, что любого незваного гостя, ступившего на их остров, настигнет неминуемая кара. Пытаться с ними поспорить было бы себе дороже. Коренные “клопы” настолько дорожили своей мнимой независимостью, что в случае серьезной угрозы дрались с захватчиками до последней капли крови… Из того объема, который они могли потратить без явного вреда для здоровья.
Таким образом, все более-менее крупные группировки Мегаполиса по тем или иным причинам предпочитали избегать Клоповник. Брать, в сущности, по предложенной цене там было нечего. Территория – запутанный лабиринт трухлявых хибар, нагромождение камня и причудливых форм, – тоже никак не тянула на определение “лакомый кусочек”.
Если и было у “клопов” что-то сравнительно стоящее, то это их свобода. Однако, кроме их самих, это “богатство” никого более не интересовало. Поэтому до поры до времени Клоповник обходили стороной как официальные власти (уже почти ставшие мифом), так и криминальные структуры. Банда Черепа не имела здесь и десятой доли того влияния, которым пользовалась во всем прочем Гетто. Это, впрочем, не умаляло того факта, что Орден здесь знали и уважали. Никто на более-менее трезвую голову не решился бы утверждать, что это не так. “Черепа”, как ни крути, были крутыми ребятами.
Таран, однако, относился к ним с пренебрежением. Он и сам был не лыком шит, а его парни прославились тем, что могли на завтрак жрать стальные гвозди, в чем, по сути, нет ничего особенно сложного. Главное – проголодаться как следует.
После всего сказанного нетрудно понять, как сильно удивился Таран, когда в ворота Подворья постучался не кто иной, как Череп.
Собственной персоной.
Нельзя сказать, что Хэнк ожидал именно этого, но его интуиция, обострившаяся в последние дни до предела, нашептывала ему, что вот-вот что-то должно случиться. Чуткая интуиция вообще свойственна людям, которые, подобно Хэнку, провели годы, сражаясь на арене. Для них такие понятия, как “сейчас”, “через мгновение” и “миг назад”, значат больше, чем для простого обывателя, знаменуя порой жизнь или гибель.
Но интуиция интуицией, да только хозяину Подворья было не до нее, перед ним стояли куда более важные задачи. Едва разделавшись с одной проблемой, он тут же столкнулся с другой.
Возмущенная общественность, которую Хэнк и без того не особо любил, порядком достала его в последнее время. “Ограбленные” и “обманутые” вошли в роль не на шутку. Самое интересное заключалось в том, что Хэнк и сам никоим образом не мог предсказать исход поединка, не говоря уж о подтасовке. Он рисковал гораздо больше, нежели все “ограбленные” и “обманутые”, вместе взятые. Если бы Волк проиграл, Хэнк лишился бы не только немалой суммы, но и Подворья…
Никто, однако, об этом не догадывался, да и думать не хотел.
Выигрыш, в денежном эквиваленте, был и наполовину не таким значительным, как твердила осведомленная молва. Даже те “ограбленные”, что заключали пари между собой, после поединка винили во всем “обманщика” Хэнка. А между тем он столько потратил на подготовку боя, что сомневался поначалу, хватит ли выигрыша, чтобы покрыть все расходы. Компенсация, прибывшая из Запретного города однажды ночью в увесистом черном дипломате, оказалась как нельзя кстати, позволяя Хэнку бездельничать если не всю оставшуюся жизнь, то по крайней мере довольно продолжительное время.
Стравив “обиженных” и получив головы зачинщиков, Хэнк не стал праздновать победу, а с головой окунулся в повседневные заботы. В обширном хозяйстве Подворья скопилось немало проблем. Тысячу раз латаная крыша, заготовка солений и вяленого мяса, починка потрепанных толпой ворот, проседающий свод тайного хода, заказы на изготовление оружия… И, конечно, главная гордость – гладиаторы.
