– Массы. – Череп растянул губы в усмешке. Бледная кожа натянулась так, что казалось, вот-вот раздастся тихий треск. – Во-первых, как я и говорил, теперь Волк тебе без надобности. В одном только Клоповнике ты успел наступить на мозоль не одному и не двум. Волк для них как красная тряпка для быка… хотя коровы, насколько я знаю, не различают цвета. Но это не важно. – Череп сипло хохотнул. – Во-вторых же…
Гангстер умолк.
Таран проследил за его взглядом. Череп смотрел, как двое охранников ведут Курта к подвалу. Прогулка подошла к концу, хорошего понемножку. При госте Хэнк не мог распорядиться, чтобы гладиатора убрали с глаз долой. Но ему не понравилось, как Череп таращился на “волчонка”. В его взгляде было что-то плотоядное. Так потные клерки, сжимая свои баксы, глазеют на обнаженных девчонок, крутящихся вокруг шеста. Череп не клерк, однако баксов у него куры не клюют.
Наконец мохнатая спина скрылась в проеме.
– … Во-вторых же, – продолжил Череп как ни в чем ни бывало, – содержать это создание дальше не только дорого, бессмысленно, но и опасно. Мне ли рассказывать, какие при этом необходимы меры безопасности? Стоит твоей охране на секунду расслабиться, допустить единственную ошибку, и последствия могут быть катастрофическими. Это вполне вероятно – чем дольше ты держишь зверя у себя, тем сильнее все к нему привыкают. Скоро они начнут сплетничать с ним о бабах и травить анекдоты… Только представь, сколько дел сможет наворочать метаморф, в особенности подготовленный лично тобой, представься ему такая возможность?
Хэнк молчал. Конечно, он это представлял.
Пару тысяч раз.
– Если даже в конечном итоге вы его обуздаете – ценой, разумеется, жизни метаморфа, – по дороге на тот свет у него всенепременно будет компания. – Череп лукаво поглядел на Тарана. – Попутчик, безусловно, интересный, однако не настолько. Неизвестно, кому выпадет такая участь… Вернее, “счастливчиков” будет сразу несколько. Есть сомнения?
Таран покачал головой. Он сам обучил монстра, о котором шла речь. При мысли об этом становилось как-то не по себе.
– Тем более. – Череп кивнул с таким видом, будто собеседник принял один из его стратегических опорных аргументов. – Таким образом, ты не только лишаешь сам себя, причем безвозмездно, лучшего гладиатора, энного числа охранников, а также, чего феха таить, подвергаешь опасности собственную жизнь. Все это, как я говорил, не получит никакой компенсации, потому как труп “волчонка” мне без надобности.
Хозяин Подворья молчал, разглядывая лицо собеседника. Тот высказывал, безусловно, в высшей степени разумные и правильные соображения, вот только Хэнк плевать хотел на весь этот треп. Череп не сказал ничего нового, лишь озвучил собственные соображения Тарана. Но отдавать “волчонка” он все равно не хотел.
Не в эти руки.
– Мы будем настороже, – сухо ответил Хэнк. Череп улыбнулся. Казалось, он ждал такого ответа. И доброго десятка других.
– Что ж, допустим. Однако ты не можешь отрицать, что Волк в угнетенном состоянии. Пик его формы остался позади. Я видел старые записи – на них он полон сил и энергии. Если ты не заметил, в твоем подвале сидит всего-навсего подобие того существа, его бледная копия. Ты посадил зверя на цепь и наивно полагаешь, что он будет тебе благодарен. Это невозможно. Того уровня, который был в самом начале, уже не достигнуть. – Глава Ордена с сожалением покачал головой.
Таран с трудом удержался, чтобы не оглянуться. Он не понимал, о чем говорит этот бритоголовый индюк.
– О чем ты говоришь? – спросил Хэнк. – Волк находится в наилучшей своей форме!
Заявление о “старых записях” также его озадачило. На Подворье ни во время боев, ни в обычные дни не допускалась никакая фиксирующая аппаратура. Впрочем, Таран был не столь высокого мнения о своей охране, чтобы исключить такую возможность.
– Я говорю не о примитивном умении махать заточенным куском железа. – Гангстер пренебрежительно махнул рукой. – И даже не о мышцах. Я говорю о духе зверя, гордом волчьем сердце. Он может сколько угодно махать на арене мечом, но это не отменяет самого главного. Он умирает изнутри, Хэнк. Неволя и участь раба вот-вот сломят его волю. Из яростного Волка он может превратиться в безвольную тряпку, каких миллионы на улицах. Ты нацепил на него электрошоковый ошейник, что даже слона доведет до безумия… – Череп пытливо заглянул в глаза Тарана, судя по всему, пытаясь нащупать там понимание. “Обсидианы” надежно хранили секреты. – И все пойдет коту под хвост. “Волчонок” либо сам перегрызет себе вены, либо бросится на меч прямо в Яме.
Хэнк с ужасом представил себе эти картины. Нечто подобное, разумеется, приходило ему в голову. Он и ранее замечал некоторые странности в поведении воспитанника, – как тот сидел в своей камере, уставившись невидящим взором в одну точку, или рыдал, проснувшись ни с того ни с сего посреди ночи. Однако всякий раз Таран успокаивал себя тем, что “все через это проходят” и “парень не сломается, он тот еще орешек…”.
