Память на лица у него была практически фотографическая. На запахи – и того лучше. Поэтому, учуяв через весь внутренний двор тот самый запах, который ассоциировался у него с темным перекрестком, черными автомобилями и лысыми индивидами, он медленно обернулся. Вряд ли это совпадение, такой тонкий аромат, духи наверняка дорогие, изготовленные по заказу.
Тот самый безволосый, никаких сомнений.
Волк понятия не имел, кто это. Прозвище, которое Курт дал ему про себя в тот вечер, возможно, не соответствует действительности, можно поручиться на девяносто девять процентов, что не соответствует. Вряд ли это Череп собственной персоной – зловещий гангстер, глава одной из влиятельнейших группировок всего Гетто. Какова была вероятность того, что Волк из всех бандитов города повстречает не кого-нибудь, а именно этого?
Какова бы ни была – ее не следовало исключать.
Вот почему Курт продолжал мысленно именовать незнакомца Черепом, хотя и понимал, что, возможно, ошибается.
Что ему здесь понадобилось, Курт не имел ни малейшего понятия. Хэнк и гость стояли довольно далеко, так что до волчьих ушей доносились лишь обрывки слов, по которым трудно было что-то понять.
Потом прогулка окончилась, и Волка отвели в камеру.
Он валялся на койке и обдумывал увиденное, а также вскользь услышанное. В том, что Череп (если это в самом деле Череп) пришел на Подворье, не было ничего сверхъестественного: Таран имел сложные связи в преступном мире, интересы же “черепов” простирались далеко за пределы трущоб. Может, это было самонадеянностью, но у Курта было такое ощущение, что этот визит связан именно с его скромной персоной. Да еще если вспомнить странный взгляд, который гость то и дело бросал на прогуливавшегося гладиатора… Хотя, конечно, человеку не так часто удается поглядеть на живого метаморфа, так что любопытство могло быть продиктовано именно этим. И все-таки что-то подсказывало Курту, что все не так просто.
Но и не слишком запутанно.
Хорошенько все продумав, Волк решил, что вряд ли Череп каким-то образом связан с Ковбоем. Нет, конечно, слухи о “волчонке” разошлись широко, а Таран не скрывал его настоящего имени. Но если бы господин в белом, обитатель одного из верхних ярусов, интересовался развлечениями нижней черни, он, наверное, снизошел бы до ЛИЧНОЙ встречи с незадачливым киллером. Или, что больше походило на правду, решил бы проблему без долгих разговоров… Если, разумеется, визит Черепа не является всего лишь разведкой.
Но это выглядело слишком сложным, чтобы быть правдой.
Кроме того, Курт понимал, что, возможно, он переоценивает себя, и не так уж он опасен для заклятого врага. Или же Ковбой не принимает эту угрозу всерьез. Что не помешало ему вырезать целую Стаю… Но тогда, – покаянно думал Курт, – Волки представляли собой грозную силу. Вполне вероятно, что Ковбой давным-давно проведал, где находится последний из метаморфов, просто не считал целесообразным что-либо предпринимать по этому поводу. Хэнк Таран, в конце концов, знает свое дело.
Тем более странным, опять-таки, казался Курту визит Черепа. Если он и впрямь возглавляет знаменитую банду, то, конечно, явился сюда не просто так, за этим что-то стоит. И вряд ли дело касается ставок, прежде Волк никогда не замечал его в толпе.
На Подворье не было ничего интересного, кроме самих гладиаторов. Все, в конечном счете, упиралось в физическую силу. Череп же, предположительно, ее горячий приверженец. Ему, как главарю банды, требуются боевики, хорошо владеющие оружием и не чурающиеся крови. Бизнес, как любой другой, вот только биржа труда для него не выставлялась напоказ, “кузницей кадров” были улица, притоны и темные подворотни. А в Клоповнике борьба наиболее выносливых за титул “Самый живучий” не кончалась никогда.
Таран же отбирал лучших из лучших.
Так что можно было предположить, что Череп явился именно с этой целью. На данный момент Курт был лучшим бойцом на Подворье… и, заведомо, во всем Клоповнике. Как ни тяжело было Волку думать об этом, ничего не оставалось, как признать – его могут продать как обычный товар.
Если нашелся ПОКУПАТЕЛЬ.
Подумав об этом, Курт почувствовал такой приступ ярости, какого не испытывал уже давно.
Но гневу было некуда деться в каменных стенах.
После разговора с Черепом Таран до самого вечера ходил сам не свой. Во всем происходящем чувствовалось двойное, а то и тройное дно, под которым без труда можно было спрятать кучу страшных секретов. Глава Ордена явно темнил и не пытался этого скрывать. Его уговоры выглядели чересчур настойчивыми, временами до смешного.
Очень странно видеть, чтобы человек, обладающий подобным могуществом, так себя вел. Это льстило самолюбию Тарана, но он повидал и пережил на своем веку слишком многое, чтобы уделять этой эгоцентричной чепухе слишком много внимания. Надо было сосредоточиться на куда более насущных вопросах.
