Был всего единственный случай, когда убийца, израненный, упал замертво на тело убитого им короля. Никто из охраны даже не примерил корону. В течение получаса она досталась тому, кто первым взял ее в руки – карманнику, в любопытстве которого было нечто судьбоносное. Он вытащил корону из кармана охранника, бежавшего в ближайший кабак, чтобы выставить трон на продажу…
Так, во всяком случае, гласила легенда.
В этой связи Таран несколько недоумевал, каким образом Королю удалось так натаскать охрану, что та больше напоминала цепных псов. И, судя по всему, охранники были вполне довольны своей ролью. Ими двигало вовсе не опасение, что попытка переворота вызовет массовую резню. Эти парни получали плату, в случае же неких осложнений с начальством они могли собрать вещички и отправиться домой, куда-то на поверхность. Они достаточно насмотрелись местных “красот”, чтобы шарахаться от короны, как от чумы.
Как Хэнк убедился собственными глазами, никакой короны не было вовсе, если, конечно, Король не прятал ее где-нибудь за семью замками. Был обруч из какого-то белого металла – вероятно, нержавеющей стали. Видимо, его не раз подправляли под размер головы новоиспеченных Королей, потому как он был покрыт множеством царапин и швов. Сейчас, насколько можно было судить, единственное назначение обруча состояло в том, чтобы поддерживать густую копну волос, которую Король держал в легком беспорядке.
Сами волосы были светлые, с грязно-седыми прядями. На лице лежала печать тоски и усталости прожитых лет. По виду Король готовился разменять пятый десяток. Чувствовалось, что это сильный человек, как духовно, так и физически, но время подточило его силы, как ручеек способен подмыть корни столетнего дуба. “Монарх” был облачен в какие-то байковые одеяния, не вполне подобающие представителю его профессии (хотя Таран мог и ошибаться – это был, в конце концов, первый Король, которого он лицезрел), и зябко кутался в клетчатый плед.
На ногах, в довершение картины, были зеленые тапочки.
Рассмотрев все это, Хэнк более внимательно вгляделся в лицо Короля. Оно соответствовало образу до мельчайших деталей: рыхлое, большое и сонное, как камень на речном берегу. Тот же слой ила – суточная щетина и множественные морщины. Однако под этой рыхлостью все еще чувствовалась твердость гранита. Небольшие глазки, скрывавшиеся в морщинистых впадинах, глядели властно и пристально, отчасти даже насмешливо. Когда-то, похоже, они были синие и, наверное, светились изнутри, словно граненые драгоценные камни. Теперь, когда синева выцвела под напором прожитых лет, печали и сонной апатии, их цвет колебался меж мутной уличной лужей, зимним небом и старым лезвием в пятнах свернувшейся крови.
Глаза, будто ленивые устрицы, прятались в объятиях толстых век. Те так и норовили сомкнуться, чтобы спрятать от неприглядного мира свое содержимое. Причин могло быть несколько: то ли Король сегодня просто не выспался, то ли свет люминесцентных ламп был слишком ярок для этих блеклых глазок, больше привычных к прохладному сумраку, то ли еще что.
Говоря по правде, Хэнк ожидал большего – не ослепительного великана с вязанкой молний за пазухой, но и не такой подделки. Персона “самодержца” его не впечатлила. Впрочем, как уже говорилось, особенного разочарования хозяин Подворья не чувствовал.
Ему-то какое дело?
Помимо трона с Королем здесь обнаружилась очередная четверка охранников, притаившихся в тени у бетонных стен, а потому не особо заметных. Еще Таран заметил нечто, присутствие чего объяснить было не в пример труднее. У дальней стены стояло пять больших столов с компьютерной утварью. И за ними, соответственно, находились пять операторов. Четверо занимались тем, что таращились в мониторы, изображение на которых было зашифровано таким образом, что видеть его могли только те, кто носил особые очки с электронными линзами. Там, естественно, могло быть что угодно – от банковских операций до любительской порнографии.
Ну а пятый оператор вообще не глядел на свой монитор. Он возлежал на специальном кресле и, таращась в потолок невидящим взглядом, пребывал где-то совсем в другом месте. Таковое, по всей видимости, находилось на просторах безбрежной Сети, омываемое информационными потоками и окруженное антивирусными заграждениями. Из черепа оператора торчали нейрошунты, что говорило о наличии профессиональной заинтересованности в Сети. Что он там делал – уже второй вопрос.
Дальше – больше.
К одной из колонн – о чудо! – крепилось электронное табло, по которому бесконечным потоком бежали какие-то цифры, перемежаемые редкими буквами и странными значками. Порой они повторялись, однако менялись, как правило, лишь значения дробей – десятые, сотые и, непрерывно, тысячные. Даже Таран, человек, очень далекий от всей этой кухни, сразу же сообразил, что это за “циферки”.
Биржевые котировки. Нефть, природный газ. Гидропоническая пшеница, синтетические свинина и говядина. Сталь. Бетон. Замороженный апельсиновый сок. Валюта.
И, самое дорогостоящее – информация.
