Дэймон же впитывал в себя ее прекрасные черты лица, которые он в любой момент мог бы нарисовать, даже с закрытыми глазами, и которыми он никогда не налюбуется. А ее рыжие волосы, огнем полыхавшие в лучах солнца буквально сводили его с ума. Он держал ее за руки так крепко, будто боялся, что она может исчезнуть в любой момент, оставив его одного.
Наконец, Дэймон нерешительно наклонился, аккуратно коснувшись ее губ, в легком, воздушном поцелуе, на секунду отстранился, прислушиваясь к своим ощущениям, и продолжил, уже не сдерживаясь.
Анжела таяла под его руками, крепко державшими ее за талию.
Давящее ощущение черной дыры, засасывающей в непроглядную безвозвратную даль, исчезло, словно его и не было. Этот поцелуй был наполнен легкостью и светом, уже для обоих.
Все вокруг будто пропало – люди, машины, огромный город и приближающийся конец света. Сейчас все это было совершенно не важно, незначительно и так далеко.
И уж точно несравнимо с теплом его обжигающих губ, таких мягких, нежных, но и одновременно жадных, ищущих.
Анжела растворялась в этом поцелуе, уносилась в безвременье той сладости, что он давал.
Тело под его сильными руками вспыхивало миллионом маленьких зарядов, проникавших даже через одежду.
Анжеле казалось, что она вот-вот задохнется от счастья, переполнявшего ее от пяток и до кончиков рыжих волос. Это был ее личный кусочек рая.
Прохожие смотрели на них, кто неодобрительно, кто с улыбкой. Но им было все равно.
Наконец, Дэймон мягко, но крайне неохотно отстранился, разжав объятия.
Анжела шумно выдохнула. Ее сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
– Нам нужно многое успеть, ведь самолет совсем скоро, – сказал он, с видимым сожалением.
– Ах, да, мини-экскурсия, – пробормотала Анжела, слегка расстроено.
Ее щеки раскраснелись, а голос немного подрагивал. Сейчас ей гораздо больше хотелось вот так вот стоять и целовать его, чем смотреть достопримечательности. Тем более что губы еще горели от недавних прикосновений.
– Ты расстроилась, от того, что сейчас мы будем осматривать Париж? – он хрипло рассмеялся.
– Не совсем от этого, – она раскраснелась еще сильнее.
– Думаю, тебе все же понравится. Я приготовил чудную программу, – он взял ее за руку, слегка сжав пальцы, и уверенно повел вниз по лестнице.
– Разве мы не туда, – Анжела кивнула на базилику.
– Безусловно, там хорошая обзорная площадка, но уверен, вид с Эйфелевой башни тебе понравится куда больше.
Спустившись вниз, они прошли по еще одной улочке, окруженной аккуратными домами в три-четыре этажа, и вышли на широкий, асфальтированный бульвар, по краям которого росли деревья.
Дэймон ловко ориентировался, точно зная дорогу. Вскоре они вышли к станции метро.
– Нам сюда, – они спустились вниз и, дождавшись нужного поезда, сели в свободный вагон.
Анжела безумно хотела, чтобы все люди вокруг исчезли, оставив их наедине. Хотела вновь испытать то радостное, пьянящее, светлое чувство восторга, счастья и нескончаемой радости.
Плечом она чувствовала его руку, и от этого по телу пробегали мурашки.
Но народу в вагоне было слишком много, и они ехали, просто улыбаясь друг другу, довольствуясь лишь крепко сплетенными пальцами.
Дэймон рассказывал забавные истории, и Анжела даже не заметила, как они приехали.
Короткий путь от станции до башни, затем подъем в пустом лифте – и вот они уже стоят на самой верхней смотровой площадке, с которой открывается чудесный вид на город.
– А ведь ее раньше не любили. Считали, что она уродует облик Парижа, – цокнул языком Дэймон.
– По-моему, она прекрасна, – Анжела с любопытством оглядывала расстилающиеся внизу пейзажи.
Марсово поле, Сена, с арками перекинутых мостов, лучики улиц. От высоты кружилась голова.
– Ты просто привыкла к ней.
– Может и так, но все-таки, она мне нравится, – Анжела пожала плечами, оглядываясь.
Только сейчас девушка заметила, что кроме них двоих, наверху больше никого не было. Через какое-то время она догадалась почему.
– О, нет! Ты что, опять распугал всех людей?
– Ну, формально, не я, а Самаэль! И вовсе не всех. Ведь ты же сейчас рядом со мной. Тем более то, что я собираюсь сделать, никак не подразумевает наличие посторонних, – с этими словами он снял с себя сначала куртку, а потом и рубашку, оставшись в одних белых брюках.
Он аккуратно скатал одежду, отдав ее Анжеле, а за спиной у него уже росли крылья, покрытые крупными, весело переливающимися, каплями крови.
С ужасом девушка заметила, что теперь крови гораздо больше, чем раньше.
Если сначала капли были маленькие и нечастые, то сейчас они превращались в ручейки, стекая по перьям, капая на пол. Да и крылья немного уменьшились, правда, почти незаметно.
Сам же Дэймон старался улыбаться, чтобы не показывать свою боль, хотя Анжела и так ее видела.
Когда, наконец, мучительный процесс закончился, он отряхнулся, окрасив стены в ярко-алый.
– Давай мы с тобою договоримся? Ты понесешь мои вещи, а я понесу тебя?
Не дожидаясь ответа, он подхватил ее на руки, легко, словно пушинку и крепко прижал к себе.
