– Нет-нет, ничего такого. Просто раньше я знала, что, в крайнем случае, всегда есть способ остановить Апокалипсис. Пусть и не столь... – она помялась, подбирая подходящее слово, – ...ммм... желательный для меня. А теперь... теперь я сомневаюсь, поможет ли это.
– Я не знаю, Анжела, – Дэймон помолчал, обдумывая, и через несколько секунд продолжил:
– Но уверен, что они не приняли бы такого решения без каких-то веских оснований.
Может, он и был Падшим, но действительно верил в то, что говорил.
Да, он презирал их решения, со многим был не согласен, многому пытался противостоять. Но они всегда на что-то опирались. И они бы не стали этого делать, ели бы видели иной, устраивающий их, выход.
– Хорошо. Спасибо, Дэймон, ты меня немного успокоил.
– Анжела, пожалуйста, не думай обо всем этом. Наслаждайся жизнью, учись и радуйся. Остальное наша забота.
– Просто я чувствую себя бесполезной и хочу хоть чем-то вам помочь. Да и радоваться без тебя не так-то просто.
– Ну, у тебя еще есть Кайла и Дарси. Думаю, они смогут тебе в этом помочь, – даже через трубку Анжела почувствовала, как Дэймон улыбнулся.
– Ладно, договорились, – девушка засмеялась, – обещаю сделать все, что только в моих силах, но не огорчаться и не грустить. Ты только возвращайся скорее. Я ведь так сильно по тебе скучаю.
– Каждую секунду. Еще немного, и мы увидимся. А пока помни, что я люблю тебя.
– И я тебя.
Анжела повесила трубку.
Дэймон, в некотором роде, действительно ее успокоил, уняв тревогу, что ее мучила. Раз даже он, не согласный с их решением, ушедший от них, воюющий с ними, все же верит в то, что у них были серьезные основания то, возможно, так оно и есть.
Вот только что тогда с Люцифером?
Выходит, все же, он лгал? Врал ей в лицо каждую минуту, что они разговаривали, даже не смущаясь тем, что она чувствует?
И все его такие печальные рассказы про Лилит, про изгнание и забытье, про свои мучения, скитания и попытки найти выход, даже про Татьяну и их дружбу, что грела его надеждой. Неужели, все это было просто выдумкой?
Но Анжела видела его в эти минуты. Его голос дрожал от боли, а лицо было упрямым, когда он говорил, что сможет все исправить. Он так сжимал кулаки, а его глаза наполнялись невыразимой тоской. И он казался ей таким искренним и таким настоящим.
Или просто она настолько наивна, что ее так легко обмануть, что она не умеет распознавать ложь и может поверить во что угодно?
Девушка совсем запуталась.
Возможно, ей все же стоит поговорить с Люцифером еще раз? Взглянуть на него, поискать фальшь в его речах?
Или очистить голову и хорошенько выспаться, для начала.
Решив, что это и будет самым верным вариантом, и что утром она снова все обдумает, Анжела легла спать.
Люцифер стоял, прислонившись к дереву, что росло прямо под окнами Анжелы.
Он видел, как девушка металась из угла в угол, терзаемая ожиданием. Он слышал, как она разговаривала по телефону с Войной. Слышал сомнение, звучавшее в ее голосе, слышал, как она волновалась, спрашивая то, от чего зависела ее вера.
Он стоял, невидимый в сером сумраке, слившийся с тенью и незаметный ни для прохожих с улицы, ни для самой Анжелы. Черные крылья сейчас были спрятаны, но их мрачное присутствие будто ощущалось у него за спиной.
Он терпеливо дождался, пока девушка выключит свет и подготовится ко сну.
На всякий случай, он простоял еще около получаса под ее окнами, вслушиваясь в ровное, спокойное дыхание, вглядываясь в темноту комнаты. И только, когда Люцифер стал полностью уверен, что Анжела сегодня не проснется, и он не пропустит ничего важного, ни разговора, ни эмоции, только тогда он ушел.
Его шаги были тихими и размеренными, но удалялся он так быстро, что обычный человек не смог бы его догнать, даже побежав. Привычный капюшон полностью закрывал его лицо от случайных прохожих. И если бы и кто его сейчас увидел, то потом бы вряд ли вспомнил, как он выглядит. Его черты смазывались в сознании, выскальзывая, точно кусок мыла из мокрых рук. Он научился затирать свой образ, даже не прилагая к этому никаких усилий, необходимых для обычного Ангела.
Люцифер шел по тихой улице и улыбался.
От этой улыбки бросило бы в дрожь даже человека с самыми крепкими нервами. Она была холодной и расчетливой, полной мрачного торжества, и от этого действительно жуткой, мрачной.
У Люцифера был неплохой повод для радости, ведь сейчас все шло по его плану. По плану, который он носил в себе столько времени, скрываясь ото всех. По плану, который он тщательно продумывал до самых мелочей. По плану настолько четкому и взвешенному, что он был просто обречен на успех. И теперь, когда все случалось именно так, как нужно, ничто не сможет его остановить.
Люцифер знал, что сейчас девушка еще не до конца верит ему, но это не продлится слишком долго. Ведь он уже давно зародил в ее душе сомнения. Вопросы, терзающие своей въедливостью.
А что, если...
Может, он прав...
Ему можно верить...
Но, как же так...
Он тысячи лет учился этому. Отравлять, развращать, заражать и смущать.
