— Северус, ты с ума сошел? Что ты несешь? Ты всерьез поверил в то, что я тогда сказала?!
— Ты же верила, когда говорила, — он распахнул глаза, и она утонула в черном омуте злобы, горечи, яда и разочарования.
— Нет, — девушка отступила на шаг под прицелом этих глаз. — Нет. Ты не можешь говорить это всерьез.
Вместо ответа он резко вскинул руку и позвонил в колокольчик у изголовья кровати. Тут же раздались шаги и хлопотливые причитания мадам Помфри.
— Что случило, дорогой?
— Велите ей уйти, она пришла наговорить мне гадостей. У меня голова кружится, и…
— Мисс Блэк! — мадам Помфри нависла над опешившей девушкой. — Покиньте лазарет и больше здесь не появляйтесь.
Нарцисса медленно отступала, неверяще глядя на белого, как мел, Снейпа. Он зажмурился и отвернулся, поэтому она могла видеть лишь его подбородок. Неужели он чувствовал себя так же в тот день? Как же это жестоко.
А Северус Снейп крепко зажмурился и отвернулся не случайно. Он изо всех сил старался, чтобы она не увидела предательских слез. Второй раз. Второй раз за последние пять лет, и снова по ее вине. Он не винил в эту минуту Люциуса, подставившего его под удары бладжеров, не винил гриффиндорцев, которые так старательно исполняли свои роли в этом спектакле. Нет, он не винил их. Как можно винить чужих людей? Они просто чужие и далекие. Все, что они делают, не касается его чувств, его души. Он давно привык отгораживаться и закрываться. А Девочка-Надежда когда-то наплевала на его защитные барьеры и шагнула за них. Прямо в сердце. Она, сама того не ведая, помогла отстроить стену равнодушия, сарказма и безразличия к ним всем, а сама осталась внутри этой стены. На нее не распространялись законы понятного и привычного мира Северуса Снейпа. Она сама, большей частью, писала эти законы: улыбкой, язвительными речами в адрес гриффиндорцев, хрустальным смехом над его угрюмостью, убийственным взглядом на его сарказм. Он поверил, он впустил, а она… Она виновата.
Нарцисса спускалась со ступеней, глядя прямо перед собой. Да. Она чувствовала себя приблизительно так же, как Северус неделю назад. Почему мы так жестоки? Почему мы не можем хоть иногда поступиться гордостью, глупыми амбициями и просто поговорить?! Просто сказать что-то важное. Как же по-детски мы себя ведем! Вот только у этих детских ошибок совсем не детские последствия.
Видимо, игра закончилась, потому что на улице было тихо. Ну, относительно, конечно. И судя по огромному количеству следов на снегу, все разошлись. Девушка остановилась, в задумчивости. Куда пойти? Видеть Люциуса сейчас хотелось меньше всего. Нарцисса набросила капюшон мантии на голову. Холодно.
С боковой дорожки на основную свернули несколько гриффиндорцев. Видимо, они задержались. Сердце привычно дернулось при виде Сириуса. Вот с кем хотелось поговорить до смерти. Пожаловаться на судьбу-злодейку, да и просто побыть рядом. Сириус вскинул голову, и их взгляды встретились. Нарцисса попыталась улыбнуться — вышло плохо. Компания приближалась медленно, потому что Сириус сильно хромал. Эти бесконечные секунды отдавались гулким стуком крови в ушах. Он не улыбнулся в ответ. Странно. Он вдруг обнял за плечо девушку, которая шла рядом с ним. Ту самую, с которой встречался еще до Рождества. Нарцисса так засмотрелась на эту неожиданную картину, что вздрогнула, когда Эванс произнесла:
— Поздравляю! Вы победили!
Нарцисса резко повернулась к гриффиндорке. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять: она говорит о матче.
— Мы всегда побеждаем! — с ледяной улыбкой произнесла она.
— Да. И вам плевать на способы.
— Это зависит от цели, но, в общем-то, ты права.
Нарцисса бросила на Эванс убийственный взгляд и прошла мимо. Один Мерлин знает, чего стоило ей это глупое препирательство. Что с ним? Зачем он это сделал? Хотя, может, ему просто тяжело идти?
Девушка быстрым шагом направилась в совятню. Оставался единственный человек, которого она еще хотела видеть. Первокурсница Когтеврана с ненавистной фамилией.
Спустя полчаса Нарцисса Блэк и Мариса Малфой сидели в пустом кабинете нумерологии и негромко разговаривали. Сначала обсуждали пресловутый матч. В основном то, что не касалось спорта и осталось «за кадром», а потом Мариса внезапно проговорила:
— Хочешь, я передам Сириусу Блэку письмо?
Нарцисса забыла, как дышать.
— Ты?!
— Ну да. А что? Люциус никогда меня в этом не заподозрит, если не поймает на месте преступления. А я постараюсь, чтобы этого не случилось.
Она немного помолчала и добавила:
— Я же вижу, как ты скучаешь.
Нарцисса посмотрела на ненавистный перстень. Скучает. Это еще слабо сказано.
— У меня нет ничего пишущего.
— О Мерлин, мы же в кабинете. Сейчас что-нибудь найдем.
С этими словами Мариса принялась старательно рыться на столе преподавателя.
— Мариса…
