— Ни за что, — честно ответил Гойл, подавая руку сначала Пэнси, а потом Блез, помогая спуститься с последних ступенек лестницы.
— Тебе что-нибудь принести? — спросил Крэбб.
Значит, Блез все-таки надулась, раз этот вопрос следует не от нее.
— Пива.
— Ладно.
Он какое-то время провожал взглядом компанию. В самых дверях Блез обернулась. Несколько секунд просто смотрела, а потом все-таки помахала рукой. Она никогда не злится на него долго. Просто не умеет.
Пэнси тоже обернулась и повторила жест Блез. Только в ее взгляде было что-то непонятное. Или у него сегодня паранойя?
Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора. Она не была уверена, что хочет кого-то видеть. Но не торчать же в коридоре целый день.
— А мы тебя потеряли, — обеспокоенно проговорил Рон.
— Меня долго не было?
Девушка посмотрела на часы. Полчаса. А она и не заметила.
— Мы в Хогсмит.
Гермиона оглянулась на Гарри и не поверила своим глазам. Рядом с ним стояла счастливая Кэти. Пятикурсница просто сияла. Гарри же был раздражен, хотя и старался это скрыть. Но Гермиона слишком хорошо его знала.
— В Хогсмит? — девушка постаралась улыбнуться.
Кэти посмотрела на нее напряженным взглядом.
— Давай, иди за мантией, — Рон от нетерпения притопнул ногой. Ему еще нужно было бежать до гостиной Когтеврана, а Гермиона впала в какой-то непонятный ступор.
— Идите без меня, — девушка улыбнулась Рону.
Тот удивленно взглянул на нее и открыл рот что-то сказать, но его опередил Гарри.
— Ты не идешь?
Гермиона обернулась. Такое знакомое лицо, такой напряженный взгляд зеленых глаз. Она внезапно почувствовала, что остается одна. Очень отчетливо почувствовала. Забавно. Ведь ей нет места в компании. Это же ясно, как белый день. Они идут с девушками. Зачем она там? Да, Гарри сделал это в отместку, но положение вещей от этого не меняется. Рядом с ним — девушка.
Гермиона даже не стала отвечать на его риторический вопрос. Детская обида заставила ее круто развернуться и направиться в сторону своей комнаты.
— Счастливо отдохнуть, — бросила она напоследок.
— Ты точно остаешься?
Милый Рон, у тебя же на лбу написано, что спрашиваешь для вида — так тебе не терпится встретиться со своей девочкой.
— Точно. Точно.
Гермиона решила не оборачиваться. Ведь она всегда знала, что это произойдет. Просто не ожидала, что это будет так больно.
Рон пожал плечами и выкрикнул:
— Мы принесем тебе твое любимое печенье!
Он торопливо толкнул дверь наружу.
А Гарри Поттер какое-то время смотрел вслед уходящей Гермионе. Зачем он это сделал? Сначала не сдержался утром. Может, ему все померещилось? Может, она вовсе и не вела себя необычно? Вот и Рон говорит, что Дамблдор просил старост вести себя корректно друг с другом. Может, именно этим объяснялся ее странный жест? Да и Малфой не сказать, чтоб обрадовался. Как всегда, сказал гадость. А Гарри вместо того, чтобы заступиться за нее, и сам ей добавил. Чем он оказался лучше Малфоя? Да ничем. Еще хуже. Потому что с манерами слизеринца все понятно, а он — друг. Он должен быть всегда на ее стороне. Сделал лучше? Показал характер и пригласил Кэти на прогулку. Помнится, Рон чуть с кресла не упал, когда это услышал. Гарри тогда постарался не обратить внимания на красноречивый взгляд друга. Он же все решил. И все будет так, как он решил. Идиот. Сдалась ему эта Кэти. Ведь мог провести день с ней. Светло. Легко. Им всегда было так здорово втроем. Правда, в этот раз Рон был с девушкой, ну так это и к лучшему. Создавалась бы иллюзия, что и они вместе. А он все разрушил.
Кэти осторожно потянула его за руку. Гарри перевел на нее взгляд и… позволил себя увести. А что мешало остаться? Догнать девушку, поднявшуюся по каменным ступеням, и сказать что-то важное. Что-то, после чего весь мир перевернется. Обида? Гордость? Характер? В семнадцать лет именно эти слова кажутся важными. За максимализмом молодости не понимаешь, что у всех этих проявлений совсем другое имя — «Глупость».
Драко Малфой сидел на своей кровати и просматривал колдографии. Их прислала Нарцисса по его просьбе. Мать сейчас гостила у Марисы, поэтому за нее можно было не опасаться. Драко до сих пор не верил в это хрупкое равновесие. Но письма от нее приносили совы семьи Делоре из красивого поместья на юге Франции. Его хозяйкой уже несколько лет являлась Мариса.
Драко взял в руки очередной снимок. Красивая темноволосая женщина задорно смеется, держа в руках метлу. Ее одежда в пыли, вид изрядно потрепанный, но на лице счастливая улыбка. Драко слишком хорошо помнил причину этой улыбки. Собственно, даже если бы не помнил, она была очевидна. Рядом с ней с таким же потрепанным видом стоял он сам. Только на его лице не было счастливой улыбки: оно окаменело. Причина была проста. На его голове красовался ужасающий чепчик какой-то его прапрабабки. Он проиграл спор. Ему тогда было всего тринадцать, и в те минуты он просто ненавидел Марису.
