Лили услышала торопливые шаги по лестнице. Она вскочила на ноги, чтобы вернуться в комнату, но вовремя вспомнила, что пятый курс живет этажом ниже, следовательно, Эмили не сможет ее увидеть. Вряд ли она начнет разгуливать по лестнице взад вперед. Скрипнули двери. Стало тихо.
В этой густой нереальной тишине рыжеволосая гриффиндорка напряженно смотрела на пустую лестницу, ожидая услышать шаги. Через пару минут она поняла, что Сириус остался внизу. Лили вздохнула, посмотрела на дверь комнаты и… решительно направилась в гостиную.
Там по-прежнему было тихо и уютно. Сириус сидел, откинувшись на спинку дивана, и пристально смотрел на огонь в камине. Эмили перед уходом не потрудилась его одеть: скомканная футболка валялась на соседнем кресле. Лили посмотрела на него так, словно увидела впервые. Как же он изменился за эти пару дней! Куда делась детская бесшабашность? Далекий взрослый человек…
— Привет, — негромко окликнула она.
Юноша дернулся и удивленно заморгал.
— Привет. А ты почему не спишь?
— Не знаю. Можно с тобой посидеть?
Он чуть дернул плечом в знак… чего непонятно. Сморщился.
Лили подошла к соседнему креслу. Сириус следил за ее приближением. Его взгляд упал на кресло, потом метнулся вниз, оглядывая себя.
— Прости…я… — он дернулся встать.
— Сиди, я подам.
Лили бросила ему футболку. Он поймал и попытался ее надеть. Это оказалось непросто. Нужно было поднять руки, потревожив ключицу.
— О Господи! Прекрати над собой издеваться, — не выдержала Лили.
Сириус бросил на нее невеселый взгляд. Девушка досадливо сморщилась и, достав из кармана волшебную палочку, наколдовала плед. Он почему-то оказался украшен яркими подсолнухами. Лили подошла к сидящему юноше и набросила плед на его плечи. Он посмотрел на нее снизу вверх.
— Так пойдет? — спросила она с улыбкой.
— Подсолнухи… Смешно. Спасибо.
Лили не удержалась и взлохматила его волосы.
— Хочешь чего-нибудь?
Он задумался на несколько секунд, а потом вновь поднял на нее взгляд.
— Угу. Посидишь со мной? Не хочется быть одному.
Лили опустилась в одно из кресел, неотрывно глядя на юношу. Как же помочь ему? Как уберечь его от… самого себя? Молчание затягивалось. Лили понимала, что он вновь не знает, чего хочет. Один он, видимо, быть просто не мог. Компанией тоже тяготился. Зато душу грела шальная мысль. Он попросил остаться ее, а не Эмили.
— Сириус, — негромко позвала Лили. Он вздрогнул и поднял на нее взгляд. — Давай поговорим. О чем угодно. Просто поболтаем, о чем ты захочешь. Только не молчи. Умоляю! Ты нас пугаешь своим состоянием.
Он вздохнул, чуть поморщился и с усмешкой произнес:
— А чего меня бояться? Я нестрашный.
— Это из-за Нарциссы?
Лили затаила дыхание в ожидании ответа и приготовилась к любой реакции с его стороны. Вот сейчас он скажет, что это не ее дело, чтобы оставили его в покое или… Сириус встал, не обращая внимания на то, что плед соскользнул на пол и, чуть прихрамывая, он подошел к окну. Лили, закусив губу, с разрывающимся сердцем смотрела в его напряженную спину, перехваченную тугой повязкой. Не ответит. Точно не ответит. Так и будет молча сжигать себя в этом.
— Мы расстались.
Лили никак не отреагировала, опасаясь спугнуть эту робкую откровенность. Может, он выплеснет это, и ему станет легче? Юноша по-прежнему смотрел в окно, скользя пальцами по подоконнику.
— Я не думал, что это случится. До последнего не думал. Надеялся неизвестно на что. А теперь…
Он снова замолчал. Лили встала с кресла и медленно подошла к нему.
— Может, это… — она не успела договорить.
— Нет. Теперь уже все. Совсем все. Я… Мерлин! Я себя такой сволочью чувствую. Я… Я…
Лили осторожно коснулась его плеча, пытаясь то ли подбодрить, то ли посочувствовать. Он перехватил ее пальцы и сильно сжал здоровой рукой. Ей было больно, но эта сиюминутная физическая боль не шла ни в какое сравнение с той, что разрывала сердце.
— Я такого наплел. Даже представить боюсь, что она теперь думает обо мне.
— Поверь, она знает тебя, как никто, и понимает: чтобы ты ни сделал, это все лишь для ее блага.
— Блага? Да кому лучше от моих благих намерений?!
Голос Сириуса зазвенел. Слезы? Ярость? Обида? Горечь? Лили не могла сказать с уверенностью. Знала лишь, что никогда не видела слез Сириуса Блэка и понимала, что боится их увидеть. Потому что подобная слабость будет означать, что все действительно страшно.
— Сириус, послушай, — она взяла его за подбородок и заставила поднять взгляд. — Ты все сделал правильно. Это и не могло быть безболезненно. Слишком многое вас связывало. Ты резал по живому. Но иначе нельзя. Слышишь? Малфой чуть не убил тебя. Продолжать это безумие — просто оттягивать агонию. Ты поступил правильно! Ты уберег ее и не смей казнить себя за это!
Она выдохлась, произнося такой длинный и эмоциональный монолог. Он смотрел в пол, потом поднял голову и чуть улыбнулся.
— Спасибо.
— Не за что, — она тоже улыбнулась. — Ты просто молодец. Я горжусь тобой.
Он скривился.
— Все будет хорошо.
— Не будет, Лил.
— Будет.
