Трое молодых людей стояли, обнявшись, в углу банкетного зала. Дружба — одна из самых неразрешимых загадок на свете. Подстать любви. Возникает из ниоткуда и остается навсегда. Порой сам не можешь ответить на вопрос, почему именно этому человеку ты можешь доверить самое дорогое. Что в нем есть такое, чего нет в других? Дружба так же необъяснима, как и любовь. Ведь, если можешь объяснить хоть одно из этих понятий, значит, оно ненастоящее.
А эти недавние мальчишки просто верили друг другу, еще не зная, что одного из них скоро не будет в живых, а двое других потеряют эту веру. Окажется, что она была общей на всех. Никак не делилась, никак не разрывалась. И исчезнет сразу у всех. Но пока они этого не знали, и в этом было счастье.
— Все, ну вас. Дайте невесту поцеловать, — Сириус вырвался из дружеских объятий и двинулся к центру зала.
— Эй! Теперь только с моего разрешения! — возмутился новоиспеченный супруг.
Сириус в ответ только рукой махнул.
— Ты видел! — Джеймс посмотрел на Рема. — Он еще и отмахивается!
— Это он разрешения попросил, — усмехнулся Люпин. — Я, кстати, тоже до невесты никак не доберусь.
Лили стояла в окружении многочисленных гостей, слушая поздравления и комплименты, и про себя не уставала благодарить Рема за помощь. Она была счастлива. Да! Счастлива! Она сделала выбор в день, когда Джеймс подарил ей кольцо. После этого сразу стало спокойно и тепло. Она права. Все просто замечательно. Она нашла свое место в жизни. Это так… необычно. Вот сегодня они поедут в новый дом в Годриковой Лощине. Они с Джеймсом вместе выбрали его. Было так здорово выбирать мебель, какие-то безделушки, привносить уют в семейное гнездышко. Она была счастлива. Настроение немного омрачало то, что Петунья с мужем так и не пришли, но этого следовало ожидать. В остальном же все было просто прекрасно. Джеймс. Милый, нежный, заботливый. Он так забавно нервничал. Лили почувствовала волну нежности к своему супругу. Супруг. Так странно…
— Дайте же мне наконец невесту поцеловать! — знакомый голос прозвучал у самого уха.
— Уже жену! — повернулась она к Сириусу, демонстрируя кольцо.
— Да ты что? — притворно удивился он. — Ну-ка, ну-ка…
Взял ее за руку и поднес к глазам, поворачивая и так, и эдак, чтобы блики света играли на обручальном кольце.
— Слушай, правда. А я и не заметил.
— Все потому, что вы с Джеймсом перемигивались всю церемонию, — приподняв бровь, произнесла она.
— Наблюдательная какая, — Сириус легонько коснулся губами теплой руки. — Тебе, вообще-то, слезы счастья должны были все застилать.
Он отпустил ее руку.
— Они и застилали, — негромко произнесла Лили. — Просто сложно было пропустить момент, когда Джеймс, отвлекаемый тобой, ляпнул «да» на словах «они не ведают, что ждет их дальше, но готовы встретить новый день рука об руку…».
— А что тебе не понравилось? Это говорит о том, что Джим все продумал.
— Сириус, на церемониях говорят только тогда, когда необходимо подтвердить согласие.
— Да ну… Это скучно, — вынес вердикт юноша.
Лили не сдержала улыбку. Порой казалось, что он никогда не повзрослеет, а порой… что повзрослел слишком рано. Он осторожно взял ее за плечи.
— Поздравляю. Вы заслуживаете счастья, — серьезно проговорил он.
— Счастья заслуживают все, — тут же откликнулась Лили.
— Но не у всех хватает мозгов его оценить. Вы смогли.
Он легонько поцеловал ее в щеку.
— Спасибо тебе за все, — прошептала Лили.
Он сделал шаг назад и подмигнул.
Лили почувствовала, что слезы снова наворачиваются на глаза. Слезы счастья и светлой грусти. За плечом Сириуса мелькнул Рем. Еще один, достойный счастья. Почему судьба так несправедлива? Почему ей и Джеймсу она дала все, а друзьям принесла столько страданий? В тот день она еще не знала, что ее счастье будет ярким и ослепляющим, словно вспышка. И таким же коротким. И не потому, что они не смогут его оценить или удержать. Их самих просто не станет.
