Нарцисса Малфой сидела в огромном кожаном в кресле в библиотеке поместья Малфоев. Она беспрестанно хмурилась и то и дело вздрагивала от звуков за окном. В саду что-то ремонтировали и перестраивали. Вообще, после смерти Эдвина здесь все стало неуловимо меняться. Причем инициатором изменений был не законный наследник, а некий господин, которого все называли не иначе как Темный Лорд, причем исключительно шепотом. Нарцисса не могла понять подобной таинственности и детских забав. Ей было не до этого. Она… носила под сердцем ребенка. Это было… странным, неожиданным и… Она могла подбирать эпитеты до бесконечности. Ребенок Люциуса. Это было странным вдвойне. Они были совершенно чужими людьми, порой встречаясь только на званых обедах или торжествах. Он часто пропадал вне дома. К тому же теперь появился Темный Лорд. Нарцисса вначале подумала, что Люциус иронизирует, с детским благоговением отзываясь о нем. Оказалось, нет. Он действительно был слепо предан этому неприятному человеку. Почему неприятному? Нарцисса не могла объяснить толком. Просто… чувствовала. С ней такое случалось. Какие-то предчувствия, которые не имеют под собой никакой основы, но от них никуда не денешься. Особенно сейчас. Она убеждала себя в том, что мнительность свойственна всем женщинам в ее положении. Но это не помогало. Почему? Да потому, что в ее жизни все перевернулось с ног на голову. Она приобрела знатное имя, красавца мужа, положение в обществе. Поистине, проще было перечислить то, что она потеряла. Этот перечень был гораздо короче. Она старалась себя в этом убедить. Очень старалась. Даже по совету Марисы, которая вычитала это в маггловской книжке по психологии, составила список всех плюсов и минусов ее положения. Плюсов получилось гораздо больше. В количественном выражении. Но как можно сопоставить сотни дорогих костюмов с прогулкой по пляжу? Когда можно надевать, что хочешь, вести себя, как заблагорассудится. Когда никто не оценивает твои действия по меркам протокола.
Или как можно сравнить богатого, но равнодушного мужа с ним?!
Но об этом лучше не думать вообще. Потому что от подобных мыслей не хочется жить. Этот один минус перевешивал все вместе взятые плюсы. Нарцисса считала, что время все излечит, поможет забыть синеглазую мечту. Но время, видимо, издевалось. Время отшлифовало и отполировало его образ в сердце до такой степени, что из памяти стерлись все детские обиды, все, что не хотелось помнить. Остался лишь его образ, его запах, его руки, его губы. Время издевалось… На прошлой неделе в Косом переулке она увидела его. Сердце рванулось, подскочило и заколотилось в ушах. Только через пару секунд она поняла, что это совсем другой мужчина. Просто тот же цвет волос и такой же рост. Но это все было через пару секунд, которые показались целой жизнью. Пара секунд, в течение которых хотелось все бросить и окликнуть, наплевав на молчаливого мужчину, маячившего за левым плечом. Еще один «плюс» жизни миссис Малфой. С тех пор как выяснилось, что она ждет ребенка, ее повсюду сопровождал этот человек. Нарцисса пыталась сказать Люциусу, что подобный спутник сам негативно влияет на ее состояние. Была у него привычка внезапно оттирать ее в сторону от людей или возникать из ниоткуда, когда она просто гуляла в одиночестве. Она боялась этого Смита. Но Люциус объяснил, что это лучший телохранитель, которого можно было найти. На вопрос, зачем, она не получила ответа. Напрашивался вывод, что Люциус слишком заботится о будущем ребенке. Вот это-то и настораживало.
В нем не было любви, в нем не было трогательной заботы. Она это чувствовала. Тем непонятнее выглядело его беспокойство о ее нынешнем состоянии. Это можно было бы списать на отцовские чувства. Вот только… Нарцисса не могла отделаться от ощущения, что Люциусу плевать на самого ребенка. Он говорил о нем, как о… вещи? Сложно описать. Он отзывался о будущем сыне, как об очень ценном предмете. Вот и она туда же! Почему сыне? С чего он взял? Она на пятом месяце беременности, но почему Люциус говорит о сыне? Ведь никто не может этого знать? Даже волшебник не в силах предсказать волю природы. Если только не вмешаться в нее. Женщина поежилась. Вот это-то и беспокоило. Здесь все было странным от начала до конца. Начиная с внезапной страсти супруга, когда он, вернувшись с очередного собрания, вдруг наведался в ее спальню. Само по себе это было не то чтобы неожиданным событием… Иногда он про нее вспоминал. Чаще после какого-либо вечера, где большая часть мужчин, как правило, с восхищением отзывались о красоте и манерах миссис Малфой. Сложно сказать, что испытывал он в такие моменты. Скорее это было удовлетворение мужского самолюбия. Он — единственный обладатель женщины, которой восхищаются. Но в ту ночь все было по-другому. Какой-то странный блеск в его глазах, скованность движений. Словно он… волновался. Это было слишком необычно. На свой счет его волнение Нарцисса не принимала. Значит дело в том, что он что-то задумал?
