Темнота, звук странных слов. Кажется, это латынь, но он не узнает ее. Во сне так бывает. Замок. Их замок. Только какой-то не такой. В нем очень холодно и сумрачно. Но, несмотря на холод, он всегда чувствует жар в груди. А еще он отчетливо понимает, что нужно бежать. И всегда знает куда. Его ноги сами находят дорогу. Он бежит всегда в одно и то же место. Разными дорогами, в разное время, но всегда в один и тот же зал. Почему он туда бежит? Потому что там нужна его помощь. В реальности у него никогда не возникало такого слепого желания помочь. А во сне его словно что-то толкает. Объятый паническим страхом, Драко каждый раз открывает тяжелые двери. Они никогда не скрипят. На самом деле двери в фехтовальный зал его имения открываются со скрипом. Сколько их ни смазывали, сколько ни чинили. Видимо, есть смысл в том, что во сне двери никогда не скрипят, и отсутствие этого скрипа во сне не удивляет Драко. Его здесь ничто не удивляет. Он все принимает на веру. В зале горят факелы. Множество факелов по всему периметру, но почему-то освещенным оказывается только самый центр. Там, в круге мужчин, он всегда видит фигуру женщины, находящуюся в рамках пентаграммы. Сначала у этой женщины не было ни лица, ни имени. Она была незнакома, но в душе разливался страх, и сердце сжимало непреодолимое желание вырвать ее оттуда. Иначе случится что-то страшное. Он не знал, что именно, просто чувствовал. А однажды у этой женщины появилось лицо. Тонкие и невесомые черты его матери. Если бы он проследил закономерность, то связал бы этот факт с изменениями в его жизни. Но в голову это не приходило. Женщина в пентаграмме никогда не кричит, не зовет на помощь, и это ее показное спокойствие заставляет его еще отчаяннее спешить ей на выручку. Сон заканчивается всегда одинаково. Один из мужчин в капюшоне беспрестанно повторяет непонятные слова, а сам Драко вдруг перестает бежать. То есть не то чтобы перестает, напротив, он бежит еще быстрее, падая, выбиваясь из сил, да вот только ни женщина, ни кольцо из мужчин ближе не становятся. Он всегда просыпается от ужаса. От безысходного страха и осознания собственного бессилия. Он — слабый ничтожный червь пред ними. У него никогда не хватит сил защитить мать. Никогда. Однажды женщина в пентаграмме обрела черты Марисы. Тогда Драко полдня в себя прийти не мог. Один и тот же сон. Он должен что-то означать?
А вот сегодня случилось и вовсе непонятное. В пентаграмме находилась не Нарцисса. Темные волосы, хрупкая фигура. Вначале Драко решил, что это снова Мариса, но тут девушка обернулась. На него смотрели карие глаза Гермионы Грейнджер. В них не было мольбы, в них не было осуждения. Только безысходность.
Юноша плеснул водой на лицо. Причем здесь Грейнджер, почему?
«А ты никогда не думал, что это может быть заклятие?» — зазвучал в голове ее голос. Юноша с силой провел ладонью по лицу и почувствовал боль. Фамильный перстень, который был слегка великоват и иногда крутился на пальце, развернулся щитком внутрь и оцарапал щеку. Драко с досадой снял его с пальца и положил на полочку с умывальными принадлежностями.
«Это символ твоего рода. Носи его с честью. И никогда не снимай. Снимая его, ты предаешь семью», — привычно спокойный голос отца ворвался в сознание. Драко не снимал перстень. Ни разу за все годы. Предает семью? Глупость. Это же на пару минут. Он отбросил с лица мокрую челку и посмотрел на свою рубашку. Как там домовые эльфы стирают? Эх! И почему он так мало внимания уделял домоводству?..
Спустя пятнадцать минут в дверь тихо постучали.
— Ты в порядке?
Встревоженный голос Грейнджер заставил улыбнуться.
— В порядке. В порядке. Сейчас выхожу.
Драко натянул на себя выстиранную и даже высушенную рубашку. Теперь можно собой гордиться ближайшие сто лет. А Мариса как-то сказала, что он без помощи домовых эльфов дорогу до туалета не найдет. Ему тогда было восемь, и он готов был испепелить ее взглядом. Она всегда считала его жутко избалованным и несамостоятельным. Кстати, нужно будет ей написать о сегодняшнем достижении — не будет больше над ним издеваться. Драко про себя улыбнулся. Страх отступил, а размышления над этим вопросом он оставит до лучших времен. Сейчас есть проблемы понасущней. Например, девушка за этой дверью.
Плохо, что она все это увидела. Стереть память? Нельзя. Да она и не позволит. Сделать вид, что ничего не было? Драко вздохнул. Мысль о том, что она всем разболтает, вызвала усмешку.
«Знаете, я тут на днях ночевала с Малфоем, так он…»
Так что же его волнует? Ее мнение на этот счет? С каких это пор, интересно?
Он осторожно открыл дверь ванной. В комнате было темно — свеча почти догорела и вот-вот должна была погаснуть. Драко почти на ощупь пробрался между диваном и кроватью, размышляя, стоит ли зажигать свет или, наоборот, погасить огарок. Наконец, так и не решив, что именно сделать, спросил:
— Спишь?
— Не-а, — раздалось с кровати.
— Свет будет мешать?
— Нет, зажигай.
Он на ощупь нашел тумбочку. Свеча в последний раз мигнула и с шипением погасла. Юноша выдвинул ящик и нащупал свечку.
— Черт!
— Что случилось?
