Второй подарок Марисы оказался вовсе не отмечен праздничностью и важностью момента. Даже пресловутого бантика не было, хотя завязать бантик на том, что достала из кармана тетушка, было бы затруднительно. Нечто похожее на медальон тускло поблескивало на раскрытой ладони. Драко стало любопытно. Захотелось коснуться, рассмотреть, но не может же он сразу согласиться! Тем более Мариса так хочет, чтобы ему понравилось. Это видно по интонациям голоса, по блеску в глазах. Он знал об этой женщине гораздо больше, чем о собственной матери, в присутствии которой всегда терялся. В мозгу в такие моменты настойчиво звучал голос Люциуса о том, что он — единственный наследник — должен вести себя подобающим образом. Почему-то рядом с Люциусом «вести себя подобающим образом» было просто. Не возникало желания засмеяться не к месту или чего-либо подобного. А вот с Нарциссой приходилось постоянно сдерживаться. Наверное, потому, что она — женщина и… Драко не знал наверняка. Просто в присутствии матери был преувеличенно взрослым и серьезным. Так получалось.
А вот с Марисой…
— Что это за девчоночье украшение?
— Сейчас тресну по лбу, больно. Посмотри внимательнее.
Драко демонстративно медленно ухватил двумя пальцами цепочку и потянул вверх. Серебро сверкнуло в отблесках камина. Оскаленный дракон… Дракон-воин, дракон-защитник. Холодный на ощупь с цепким взглядом маленьких глазок.
Драко поднял медальон повыше. Ему показалось, что дракончик несколько секунд разглядывал именинника, а потом улыбнулся. Мальчик понимал, что это лишь игра света, но вдруг захотелось думать, что он понравился этому занятному кусочку серебра.
Мариса перехватила восхищение во взгляде. Заметила и то, как оскал дракончика на миг сложился в улыбку. Над этим простым заклинанием она билась два дня. Но результат того стоил.
— И что мне с ним делать? — Драко изо всех сил сдерживал эмоции.
— Можешь, конечно, выкинуть, — Мариса пожала плечами, про себя отметив, что при этих словах мальчик сильнее сжал цепочку, — но мне было бы приятно, если бы ты его носил. На память.
— Почему на память? — мальчик на миг нахмурился. — Ты… ты ведь никуда не уезжаешь? Не уезжаешь? Ответь!
В голосе послышалось волнение.
— Конечно, нет. Просто так сказала. Я сделала его сама.
— Сама? — ахнул племянник.
— Да, видишь ли, я, в отличие от некоторых избалованных мальчишек, умею что-то делать сама.
— Я тоже умею! — Драко быстро завелся от извечного спора. — Я докажу!
— Ладно, сегодня ты именинник, поэтому поспорим в другой раз. Так что? Принимаешь подарок?
Мальчик молчал несколько минут. Сопел, злился, боролся с упрямством, но наконец решился.
— Ну не зря же ты старалась…
Он скорчил рожицу и расстегнул цепочку.
— Давай помогу.
Застегивая замочек на детской шее, Мариса вдруг попросила:
— Не снимай его никогда, пожалуйста.
— Почему? — Драко попытался обернуться, но она удержала его за плечи.
«Да потому что, это — одна из самых древнейших ветвей Магии. Потому что несколько месяцев мы корпели над старыми фолиантами, вознося хвалы Мерлину за то, что эти тома не уничтожили при падении Того-Кого-Нельзя-Называть. Потому что не будет силы, способной навредить тебе, пока он с тобой, потому что в священный металл — серебро — добавлено то, чему еще не нашли противодействия: материнская кровь, способная защитить дитя практически от всех напастей, и часть магической силы еще одного кровного родственника. Потому что теперь я знаю: даже если я умру, останется что-то, способное тебя защитить. В особенности, когда умру, потому что в медальон перейдет вся моя магическая сила, и ты станешь почти неуязвим для темных заклятий. Этой формуле больше двух тысяч лет. Только не снимай. Никогда не снимай!»
— Он… принесет удачу, — на ходу придумала Мариса, внезапно решившись на еще одну хитрость.
Он всего лишь ребенок. Он не понимает значения слова «никогда». Незаметное заклинание, и замочек не расстегнется ближайшие пять лет. Конечно, можно снять через голову, но Драко вряд ли станет утруждаться — для него это слишком неизящно. Все-таки она неплохо изучила этого мальчишку. Пять лет. А через пять лет, возможно, все изменится, и защищать его не понадобится, потому что не останется больше врагов, или же Драко сам почувствует, что медальон важен. А может, через пять лет не станет ее самой, тогда Драко точно не выбросит память о ней. Пять лет — огромный срок.
Заклинания не проходят незаметно. Мальчик быстро втянул голову в плечи и поежился:
— Что ты там сделала?
— Нашла брак в своей работе, — сориентировалась Мариса. — Уже исправила.
— Так все-таки и ты не все делаешь хорошо? — ехидно произнес Драко.
— А я этого не утверждала. Я просто сказала, что могу что-то сделать сама. А уж хорошо или плохо — это детали.
Драко рассмеялся, а Мариса на миг сжала худые плечики. Она не сможет всегда быть с ним рядом, но теперь она спокойна. Почти спокойна, ибо медальон не сможет защитить от непростительных заклятий, зато ослабит действие других артефактов.
Люциус снова посмотрел на сына. Серебряная цепочка, блеснувшая в распахнутом вороте рубашки, привлекла внимание.
