Цвет предательства полностью

Да, это было около трех месяцев тому назад, когда они высадили его на этом островке, точнее — камне длиной около десяти и шириной примерно шести ярдов, с одинокой скалой посередине. Узник старался во что бы то ни стало не потерять счет времени и потому каждое утро, когда зажигались небесные сферы — и каждый вечер, когда они гасли — повторял про себя, какой был по счету день сегодня, и какой будет завтра. Он насчитал уже восемьдесят восемь дней и точно знал, что не ошибался. В таких вещах он никогда еще не ошибался, даже несмотря на свое теперешнее состояние. Они не оставили ему ничего, кроме той одежды, что на нем была (теперь она уже наполовину истлела и изорвалась), а также ведра, чтобы он мог собирать дождевую воду. Это вот ведро и стало лучшим и единственным другом Узника, ценнейшим объектом всей его жизни: потому, что без него жизнь была бы попросту невозможна. Хорошо хотя бы, что грозы были здесь частым явлением, и примерно раз в неделю, а то и чаще ему удавалось пополнять свой запас воды. Конечно, приходилось экономить и пить только тогда, когда жажда становилась уже невыносимой — но, по крайней мере, так ему удавалось дотянуть до следующего дождя.

С едой было немного проще: в окружавшей островок во время отливов лагуне он собирал крабов, моллюсков, какие-то морские водоросли, а в последнее время даже наловчился ловить голыми руками рыбу. Все это ему приходилось поедать сырым, кое-что из найденного было явно несъедобным, если не ядовитым — и поначалу Узник жутко мучался животом, страдая от постоянных колик и рвоты. Со временем, однако, он научился различать съедобное от опасного, да и желудок, кажется, постепенно привык. Самым изысканным деликатесом были иссиня-черного цвета рыбы, толстые и неповоротливые, которые постоянно копошились на дне лагуны и были достаточно медленными для того, чтобы он мог их поймать. Еще неплохи на вкус были длинные песчаные черви, тут и там высовывавшиеся из морского грунта: этих нужно было молниеносно хватать и осторожно тянуть на поверхность, чтобы не порвать — целый червяк был куда питательнее половины, да и прятались назад эти существа очень быстро. Водорослей здесь было много, с каждым приливом их наносило снова и снова, и они никуда не прятались. Морская трава была отвратительна на вкус, хотя и хорошо наполняла желудок, помогая Узнику на несколько часов забыть о голоде.

Он посмотрел на лиловатое вечернее небо, растянувшись на своей «постели» — относительно гладком участке островка, который он выстелил все теми же водорослями, соорудив себе что-то вроде матраца. Две из пяти сфер уже погасли, скоро должна будет погаснуть и третья, центральная: после чего наступят сумерки. Сегодня был восемьдесят восьмой день, повторил про себя Узник, а завтра будет восемьдесят девятый. Послезавтра можно будет, наверное, отпраздновать маленький юбилей: как-никак, девяносто дней в этой естественной тюрьме. Девяносто дней борьбы за жизнь, девяносто дней надежды и отчаяния, девяносто ночей, полных свободных снов, в которых он вырывался с этого острова и начинал новую, богатую событиями и впечатлениями жизнь.

Узник знал, он не просто верил, а именно знал: он вырвется отсюда, не смотря ни на что. Как именно — этого он еще не придумал, но рано или поздно ему что-нибудь обязательно придет в голову. Еще очень важно не забыть числа, подумал он — и приступил к своему, уже ставшему привычным ритуалу: каждый вечер перед сном повторять их вслух, все двенадцать чисел, в той очередности, в которой он впервые увидел их тогда. К сожалению, в его тюрьме под открытым небом не было никакой возможности записать этот числовой ряд — пористые, изглоданные морем камни не поддавались обработке, только крошась под ударами острого куска гранита, который он отыскал в лагуне — а записанное на песке оказывалось весьма недолговечным. Но это ничего, какие-то двенадцать чисел он с легкостью может удерживать в памяти… по крайней мере, в прежней жизни уж точно мог. Здесь, в условиях постоянной борьбы за существование и ослабленного физическими страданиями организма, его интеллект и математические способности начали понемногу сдавать — поэтому Узник решил тренировать их каждый день, повторяя сначала свой числовой ряд, а потом еще с полчаса занимаясь сложными вычислениями в уме: умножая и деля сначала двух-, а затем и трехзначные числа. Это даже помогало заснуть, и придавало ему уверенности в том, что когда-нибудь он разгадает загадку — которая, в сущности, и явилась причиной его заключения на этом острове.