— А, ну хорошо тогда, — неуверенно пробормотал Тим. Видимо, она все-таки сердилась, но в таком случае его вопрос можно было считать извинением. Что он за дубина такая, в самом деле! Девушка хочет видеть в нем преданного друга, а он лезет с ней с комплиментами по поводу внешности.
— Так, в общем, еще один этаж остался. Здесь — все.
Они поднялись по красномраморной лестнице наверх. По стенам, помимо свечей в тяжелых серебряных шандалах, тут и там были развешаны самые обыкновенные лампы и светильники вполне современного вида. Горели сейчас, впрочем, одни только свечи — по-видимому, Лесана недолюбливала электрическое освещение.
Здесь, на третьем этаже дома, комнат было немного: здание значительно заужалось кверху. Девушка распахнула первую дверь по коридору и замешкалась на пороге, пропуская Тима вперед. Казалось, она чего-то стесняется.
Внутри оказалась самая настоящая художественная мастерская: этюдники и мольберты, рамы и полотна; от девственно белых холстов до практически завершенных картин. Повсюду были разбросаны испачканные кисти и тюбики с краской, стены тоже были частично измазаны, как будто художник пытался смешивать цвета прямо на них.
Тиму сразу же бросилось в глаза, что картины представляли из себя исключительно морские пейзажи и были написаны легким, быстрым, слегка схематичным стилем, совершенно непохожим на помпезный реализм портретов королевской семьи на первом этаже.
— Вот, — проговорила за его спиной девушка, — мое скромное творчество.
— Ничего себе, — пораженно проговорил Тим, — как же ты хорошо рисуешь…
Картины действительно ему понравились, особенно одна, изображавшая одинокую скалу посреди волнующегося фиолетового океана: она чем-то напомнила Тиму его остров. У подножия скалы сидела, грустно повесив голову, длинноволосая девушка в белом платье. Лица ее видно не было, но юноша почему-то сразу подумал, что здесь Лесана изобразила саму себя.
— Я же тебе говорила, что обучалась в академии высоких искусств? Так что это не талант. Так, ремесло. Ты бы поучился там, тоже бы так смог.
— Ну, не скажи, — возразил ей Тим, осторожно пробираясь между мольбертами к прислоненному к стене большому, в полтора человеческих роста, полотну в тяжелой золоченой раме. На незаконченной картине отчаянно сражалась с ураганом рыбацкая лодка — само суденышко было пока еще только намечено парой легких мазков, а вот искаженные от ужаса лица людей были выписаны самым тщательным образом. У него создалось впечатление, что Лесана начала свою картину именно с них, и именно это безнадежное отчаяние и являлось краеугольным камнем ее сюжета.
— Мне очень нравится твой стиль, и краски… и как тонко ты чувствуешь душу моря, — продолжил он, разглядывая полотно. — У тебя определенно талант, и даже не пытайся спорить.
Лесана улыбнулась ему, вся зардевшись:
— Спасибо, Тим. Я стараюсь. Пойдем дальше?
Следующие помещения не представляли из себя ничего интересного: еще один чулан, пустая комната без мебели, маленькая столовая с камином и круглым столом на витых ножках. Последняя по коридору дверь оказалась заперта: Лесана покопалась в кармане и вытащила оттуда связку ключей.
— Так, этот желтый вроде бы должен подойти, — пробормотала она себе под нос и принялась поочередно совать ключи в замочную скважину. Наконец, один из них со щелчком провернулся и девушка толчком отворила дверь.
За ней была не комната, а узкая винтовая лестница, ведущая на чердак. Забравшись туда вслед за девушкой, Тим оказался в тесной мансарде с куполообразной раздвижной крышей. В центре комнаты на массивной треноге стоял предмет, знакомый ему только по изображениям в секретных учебниках Академии — тех, к которым Тиму удалось нелегально получить доступ.
Телескоп, с объективом диаметра не менее двенадцати дюймов. Прибор, незаконное владение которым каралось пожизненным заключением без права на амнистию. Впрочем, насколько было известно юноше, телескопов насчитывалось всего несколько десятков на весь Архипелаг, и все они находились в распоряжении магистров либо военной верхушки вокруг генерала-императора.
— Лесана! — возбужденно повернулся он к девушке, — это же телескоп! Он что, настоящий? В рабочем состоянии?
— Ну, а ты как думал? — усмехнулась девушка, — это муляж из марципана? Конечно же, он настоящий!
— А можно мне?..
Она кивнула, и отошла в сторонку, посмеиваясь над его нетерпением. Тим подскочил к телескопу и прильнул глазом к окуляру, забыв даже о том, что предварительно не мешало бы раздвинуть крышу.
— Не работает, да? — прыснула за его спиной Лесана и надавила на вделанную в дверную раму кнопку: створки с легким жужжанием разъехались в разные стороны и обсерватория сразу же наполнилась вечерней свежестью морского воздуха.
Сконфуженный, Тим снова припал к телескопу, но перед глазами поплыли сплошные чернильные пятна — прибор явно нужно было настроить. Он попытался припомнить что-нибудь из прочитанного в учебниках про управление телескопом, но быстро сдался и попросил Лесану о помощи.
