— Этого мы точно не знаем, мастер Джад. Одни предания повествуют о том, что рыбаки обнаружили манатары в подводном гроте, когда ныряли за жемчугом. Другие — что овечьи пастухи нашли их в подземной пещере, внезапно разверзшейся у них под ногами. В любом случае, мы считаем их драгоценным даром нашему народу, даром самой Природы, если тебе угодно.
— А кто изготавливает их сейчас, мастер Да’ан? Каким образом вы вкладываете в них эту… Силу?
Да’ан улыбнулся:
— «Изготавливает!» Прости меня, Охотник, но ты и правда совсем ничего о нас не знаешь. Манатары никто не изготавливает, с манатарами мы рождаемся.
Джад непонимающе посмотрел на щуплого человечка. Они с ними… рождаются?
— Именно так, мастер Джад, рождаемся, — подтвердил Да’ан, явно довольный произведенным на Охотника эффектом. — Каждый наш ребенок рождается со своим манатаром во рту — и до двенадцати лет постоянно носит его на шее. — Он показал в сторону детей.
— Понимаешь, манатары нельзя ни изготовить, ни даже передать в чужие руки. Каждый из нас обладает одним-единственным,
Охотник пораженно посмотрел на огромную черную «тыкву», слабо мерцающую и пульсирующую под головой Ла’алика.
— Так они что, живые? — непонимающе спросил он хозяина.
— Конечно же, они живые. Манатар — это часть меня самого, Охотник. Более того: если его уничтожить, то погибну и я. Мы рождаемся и умираем вместе с ними, всегда в один и тот же день.
— Однако самые первые манатары были обнаружены, не так ли? И только потом люди начали с ними рождаться, я правильно тебя понимаю?
— Именно так, — кивнул Да’ан. — Когда принявшие манатары люди заводили детей, те рождались уже со своими собственными — даже, если манатаром обладал всего один из родителей. Таким вот образом наши дары и распространились почти по всей Территории. Даже теперь, время от времени, кое-кто из Ущербных решает оставить свое бессмысленное существование и переходит жить к нам. Заведя семью с одним из совершенных людей, они обеспечивают своим детям полноценную жизнь. К сожалению, такие случаи сейчас уже исключительно редки.
— А Обделенные? Что происходит с ними?
Да’ан посерьезнел.
— Иногда ребенок рождается без манатара. Мы не знаем, отчего такое происходит, лучшие целители нашего народа вот уже сотни лет, как пытаются найти ответ на этот вопрос. В таком случае ничего сделать нельзя — Обделенные дети становятся уродцами, несчастными идиотами, которые годны лишь на то, чтобы прислуживать за столом да убираться в доме. Да и живут они недолго, мастер Джад. Редко кто из них достигает двадцатилетнего возраста.
Охотника покоробило такое отношение к инвалидам, которых здесь использовали в качестве черной прислуги; с другой стороны, он успел повидать достаточно странностей на разных Территориях, чтобы перестать удивляться по всякому поводу. Эти люди такие, какие они есть, напомнил он себе. Не сравнивай их с собой, а просто принимай все это к сведению.
— Мне очень жаль, мастер Да’ан, — проговорил он с сожалеющими нотками в голосе.
— Ничего-ничего, Охотник. К счастью, моя Ла’ара родилась полноценной, а если первый ребенок нормален, то шансы получить потом Обделенного обычно очень малы.
— Насчет Ущербных… как я понял, вы с ними иногда все-таки торгуете? Тот разговорник, что ты мне показывал — такие вещи способны делать только они?
— Мы живем с ними в мире. Было время, мастер Джад, когда люди воевали с Ущербными, которые всячески пытались помешать распространению манатаров. Войны длились порой десятки лет, с переменным успехом. Поначалу, когда нас было еще не так много, защищаться было очень трудно — Ущербные, хотя и не имеют доступа к Силе, обладают разнообразным смертоносным оружием. Однако со временем мы стали постепенно одолевать их, потому что все больше и больше людей прозревали, обращаясь к полноценной жизни. Ущербные отступили в свои приграничные края, куда мы избегаем заходить: полоса отчуждения между Дождливыми Равнинами и цивилизованным миром, она шириной в пятьдесят миль. Мы их не трогаем, а они больше не пытаются уничтожить наши манатары (или заполучить их для своих «исследований») — так, со временем, между нами постепенно развилась торговля. Теперь ты понимаешь, Охотник, почему я так отреагировал, когда ты назвался «ученым»? Это слово мы здесь стараемся не употреблять.
— Да, я понимаю, мастер Да’ан. Чем же вы с ними торгуете — помимо этих «разговорников»?
