Приблизившись к изваянию, жрецы остановились и отпустили Охотника. Тот, в кресле, слабо пошевелился — Джад силился рассмотреть его, но фонари освещали только саму статую, изображавшую все того же бородатого старика с посохом. На этот раз он держал в правой руке раскрытую книгу с тремя переплетенными змеями на обложке.
Чуть в стороне Джад заметил небольшой круглый бассейн с мерно журчащим фонтанчиком. Края его были уставлены разномастными свечами и маленькими, багрово мерцающими во тьме лампадками. Черная поверхность воды слабо поблескивала отраженными огоньками, словно усыпанное звездами ночное небо.
— Подойди ближе, чужак. — Голос был низкий и звучный, разительно отличавшийся от мяукающих голосков местных жителей.
Джад приблизился к креслу, с трудом переставляя тяжелые, словно чугунные ноги. Жрецы не последовали за ним, оставшись стоять в отдалении.
Сидящий снова шевельнулся, что-то прошептал — и синие светильники на колоннах засветились сильнее, выхватив его кресло из темноты.
Охотник не поверил своим глазам — перед ним на сидении скорчился уродливый голый гном, человекоподобное существо со скошенным лбом и резко выступающей вперед нижней челюстью: Обделенный, как они их тут называют.
Карлик смотрел куда-то через него невидящими, покрытыми бельмами глазами. Джад изумленно огляделся по сторонам, пытаясь понять, кто же к нему только что обратился — но тут уродливое создание заговорило снова, тем же самым звучным, глубоким голосом.
— Сейчас я задам тебе три вопроса, Охотник. Первый про прошлое, второй про настоящее, третий — про будущее.
Голос настолько не вязался с внешностью этого существа, что Джад снова оглянулся на застывших позади него в смиренных позах жрецов — может быть, это они играют с ним в игры своей Силой?
— Ответишь на вопросы правильно, — продолжал Обделенный, — и я отпущу тебя в мир. Солжешь — и твою судьбу решит твоя же собственная сообразительность.
Охотник непонимающе разглядывал сморщенное личико слепца. Что все это значит, чего они от него хотят?
— Первый вопрос. — Карлик поерзал в своем кресле, в уголке его рта показалась тонкая струйка слюны. — Кто это: девушка по имени Джейни?
Откуда эта тварь знает про Джейни? Или они копаются в его мыслях? Нет, это невозможно, должно быть, он разговаривал во сне.
— Одна моя старая знакомая, — быстро ответил Джад, — мы вместе учились в школе.
Уродливое лицо человечка не изменило выражения. Почмокав губами, он продолжил:
— Второй вопрос. Почему ты видел во тьме?
«Если бы я только знал», — подумал Охотник. Интересно, отчего он спросил «
— Не знаю, — честно признался он.
Жрецы за его спиной начали о чем-то тихо перешептываться. Пламя свечей у бассейна заколебалось, словно под дуновением невидимого ветра.
— Третий вопрос. Кого ты здесь хочешь найти, Охотник?
Джад ощутил пробежавший по спине холодок. Об этом не может знать никто, это абсолютно исключено!
— Кто ты такой? — ответил он вопросом на вопрос.
Обделенный поднял на него страшные, белесые глаза. Синеватый, мертвенный свет фонарей делал его и без того уродливую физиономию похожей на расплывшееся лицо утопленника.
— Кого ты здесь ищещь, Охотник? — повторил он точно таким же тоном.
— Того, кто расскажет мне о полевых самоцветах, — произнес Джад. Это, в конце концов, тоже было частью его правды.
Светильники, лампадки и свечи мгновенно погасли, и статуя вместе с креслом погрузилась в непроницаемую тьму. Беззвучно выросшие по бокам жрецы ухватили Охотника за руки и потащили его прочь.
— Кто ты такой, черт тебя подери? — отчаянно выкрикнул Джад, тщетно пытаясь вырваться из цепкого захвата.
Он не ожидал ответа, но тот неожиданно пришел.
— Я — тот, кто только что решил твою судьбу, чужестранец. Я — не тот, кого ты видел перед собой. Я — сердце и разум этого мира…. — прошелестел за спиной угасающий во тьме голос, и зал погрузился в полную тишину. Где-то совсем рядом по полу пробежали чьи-то босые ноги, а потом и этот звук постепенно затих вдали.
Ошеломленный, Джад попытался осмыслить услышанное, но в этот момент прямо перед ним в стене храма отворилась неприметная дверца, из-за которой резко пахнуло сыростью подземелья. Жрецы повлекли его вниз, по истертым ступеням каменной лестницы. Крутой спуск был слабо освещен гроздьями свечей, укрепленными в неровностях стены.
Снизу доносилась какофония жутковатых звуков: мычание, вой, повизгивание и неразборчивое бормотание, изредка перемежаемые звонкими ударами металла о металл. Куда они его тащат, в темницу для умалишенных?
Ноги по-прежнему слушались Джада с огромным трудом, он постоянно спотыкался на скользких ступеньках, но человечки держали его крепко, не давая упасть. Подземелье было довольно глубоким, они спускались, казалось, целую вечность — но вот лестница наконец-то закончилась, и глазам Охотника открылся выдолбленный в самой толще земли коридор. Тут и там из неровных, влажных стен торчали толстые корни, в полу то и дело попадались выступающие на поверхность валуны. Чадящие и постреливающие искрами факелы в проржавевших держателях кое-как освещали им путь.
