Они выбирали гостей сами и давали жилье не всем, а лишь тем, кто, как говорили в деревне, был в поиске. Это Манджу понимала по глазам. Сейчас, помимо Жюля, в домике жил только один парень.
Манджу была женщиной, возраст которой определить невозможно: с одной стороны, ее лицо выглядело, как лицо женщины, прожившей жизнь, с другой – ее глаза, сияющие, как зеленые оливки, говорили о пробуждении и новом начале. Жюль споткнулся на перроне и практически угодил прямо к ней в руки.
Они пешком прогулялись по деревушке на краю дождевого леса, которая была конечной станцией поезда, на котором ехал Жюль. Домики стояли на сваях, изогнутые двускатные крыши, покрытые соломой, напоминали лодки. Передняя и задняя стены от основания до фронтонов были наклонены наружу, стены украшала резьба.
Когда Жюль и Манджу вошли в дом, Даршини – женщина с тонкими белыми волосами, разделенными пробором посередине и завязанными в узел на затылке, – откинувшись, сидела в кресле-качалке, обтянутом синим бархатом. Ее темные, почти черные глаза влажно блестели на нежном лице, и она разговаривала так тихо, как будто все, что она говорила, было секретом. Ее кожа была прозрачного голубоватого оттенка, напоминавшего кальку, и меняла цвет при любом всплеске эмоций.
Манджу умела читать истории людей по глазам, тогда как Даршини понимала язык пульса. Жюль подошел к даме в кресле:
– Даршини?
Старуха кивнула.
– Даршини Зрячая. – Он протянул ей руку. Старушка схватила ее ловкими костлявыми пальцами и на мгновение задержала.
– Я вижу не больше, чем другие люди. Я просто им напоминаю.
– О чем?
– Об их мечтах. О мелодии их жизни. О голосе их души. О том, о чем они забыли.
Теперь у нее был слегка отсутствующий взгляд, как будто она все же видела больше, чем другие. Как следовало из ее имени.
Даршини обхватила сильные холодные руки Жюля своими теплыми морщинистыми пальцами и ощупала их. Затем она взглянула на него. Она долго смотрела ему в глаза, а потом сказала:
– Садитесь рядом, молодой человек. Не стесняйтесь.
– Я уже не молод.
– Все относительно. Садитесь же. Не бойтесь.
Жюль сел рядом со старухой на стул, также обитый синим бархатом.
– Если мы хотим познать жизнь, мы должны прислушиваться к мелодии, которую задает наше прошлое.
– О какой мелодии вы говорите?
– У вас неправильный ритм сердца.
– Знаю, – кивнул Жюль. – Я принимаю таблетки, которые прописал врач. Травы, которые рекомендовала дочь. И втираю в кожу настойки из укрепляющих сердце корней. Уже долгие годы.
– Но они не помогают.
– Не помогают.
– Вам нужны не лекарства. Вам нужен покой. Покой, который впустит в ваше сознание вопросы, которые годами пытались туда проникнуть, но вы к ним не прислушивались.
– Вопросы?
– Вопросы, на которые нужны ответы. Вопросы, которые укажут вам путь к своей судьбе, что заложен в вашей душе. – Она минуту помедлила. Затем продолжила. – Мы можем потерять путь из виду, но в душе никогда ничего не теряется.
– Как это связано с моим сердцем?
– Мы несем свои жизни в глазах и сердцах. Наша история написана на лицах. А желания – на сердце. Если бы вы шли своим путем, путем, который вам подходит и для вас предназначен, ваш пульс ощущался бы по-другому.
Жюль поднял брови.
– Ваш пульс похож на легкое неровное постукивание птичьего клюва по оконному стеклу. Я объясню, молодой человек: иногда пульс бьется слишком тихо. Это пульс людей, которые носят в себе глубокую печаль, настолько глубокую, что они начинают умирать в середине жизни. Вся жизнь вытекает из них. А бывает пульс громкий. Это пульс тех, кто не в ладах со своей жизнью. Еще есть нерегулярный пульс: то медленный, то быстрый, то скачкообразный. Это пульс людей, чьи души наполнены оставшимися без ответа вопросами, смятенными чувствами. Иногда пульс бьется глухо и притупленно. Это пульс тех, в чьих жилах течет горечь и гнев. Когда мы боимся, наш пульс учащается. То же происходит, когда мы влюблены. Звонко он бьется только у людей, которые живут в гармонии с собой и миром. Ваш пульс напоминает пульс человека, у которого мало жизненных сил. Он бьется слабо. Истощенно. Как у того, кто многое потерял. Как у того, кто устал от бесчисленных путей, которые предлагает жизнь, и ищет тот, который подходит ему. Никакие лекарства здесь не помогут. Здесь поможет лишь одно: отправиться искать. Даже если вы еще не знаете, что именно.
– Спасибо за беспокойство, но я уже знаю, что ищу.
– Вы уже знаете, что ищете, но еще не знаете, что вам нужно.
Глава 53
Антуан отправился к Ни Лу. Автобусом он за пару часов добрался бы до побережья, до места, где ее семья ныряла за жемчугом, но предпочел пойти пешком. Это позволило ему привести в порядок мысли и хорошенько обдумать то, что он собирался ей сказать. Получилось так, что Антуан поселился у Манджу и Даршини всего за несколько часов до Жюля. В тот же день. В том же домике.
С наступлением сумерек оба сидели на веранде перед ним. Каждый сам по себе, не зная друг друга и не подозревая, что их судьбы тесно переплетены.
