— О, у каждого свое. Для кого-то это первый снег или покрытые росой лепестки роз, первый поцелуй или любимый цвет… или же игра солнца на церковных витражах… или стелющийся по траве туман… или фортепианная музыка… или…
— Мел, я, конечно, могу слушать твои художественные сравнения хоть до конца мира, но поскольку времени немного, то перебью, — Рейнольдс поднял руку. Если музу не остановить, то скоро ему станет дурно от количества света, цвета и сладкого. — Я имею в виду, какое… по ощущениям?
— Как… — Мелета на секунду задумалась, — как любовь.
— Ты издеваешься?
— Что не так? Колдуны и это почувствовать не могут?
— Да нет, могут, просто с вдохновением все так носятся, я думал — это нечто большее, нежели чувство власти или собственного превосходства.
Мелета от возмущения вскинула руки к потолку. Потолок не помог, потому ответ пришлось искать самостоятельно.
— Ни любовь, ни вдохновение — это не власть, Рей!
— Почему нет? Когда влюбляешься, становишься глупым и покорным. Ты позволяешь, — его взгляд стал пристальней, — всё, что угодно. Ты прощаешь, веришь, надеешься, снова прощаешь, рискуешь, лжешь во благо, играешь роль, жертвуешь собственным мнением…
Мелета поежилась. Под таким взглядом становилось холодно даже будучи закутанной в толстовку. Ей показалось или Рейнольдс сейчас перечислил её слабости? Посмеявшись, бросил в лицо каждый её поступок, сделанный ради него.
— И другой человек получает над тобой власть. Невиданные возможности пользоваться ещё одной силой. Возможно, у людей по-другому, однако в теневом мире чаще всего так разыгрываются партии, когда сердце вступает в игру. Именно поэтому у нас так много союзов между существами разных кланов, сил и происхождений.
— Вот как? Игра? Видимо, о любви ты тоже ничего не знаешь, раз так думаешь.
Рейнольдс ничего не ответил. Спорить с Мелетой очень неосторожное решение, ибо она может вывести из себя и самое терпеливое создание, лишь бы доказать свою правоту. Ну что же, кажется она очень даже ожила и пришла в себя — сегодняшнее происшествие на её строптивость не влияло.
— Те, кто окрыляют вначале, в конце всегда подрезают подаренные крылья.
— Позволь переубедить тебя, — Мелета поднялась, ей захотелось проучить нахального колдуна, который смел обесценивать все, что ей было дорого. Ее чувства к нему. Он мог верить в любую чушь, однако насмехаться она ему больше никогда не позволит, — я могу попробовать показать тебе, что такое вдохновение и тогда ты поймешь насколько же сильно твое заблуждение.
Становилось намного забавней.
— Я настаиваю. Докажи свою правоту, Мел, — он уже полностью развернулся к Мелете, утратив последние капли интереса к гениальному творению тезки, как, кажется, и сама муза. Его персона для неё была значимее классического шедевра — это неожиданно льстило.
Опершись плечом о колонну, Призрак как-то по-хищному стал наблюдать за Мелетой. Он точно не знал, как далеко зайдет её желание доказать правоту, но чувствовал, как ему хочется большего, нежели словесной перепалки. Пускай не побоится подойти и коснуться тонкими пальцами его висков, чтобы одарить его каким-то там благословением. Пускай попробует, в конце концов, сыграть с ним на равных.
Мелета фыркнула и сбросила толстовку, будто та сковывала её грацию. Она подошла к нему с необычайной легкостью, не испытывая ни малейших сомнений. Видимо, муза была в своей стихии, оттого вдруг засияла, как только взошедшая на небе звезда. Когда она протянула к нему руки, Рейнольдс опередил её и первым коснулся музы. Та вопросительно вскинула брови.
— На нас всё ещё заклинание, я просто забираю последствия на себя.
— А говоришь, что в тебе нет ни капли благородства, — она улыбнулась с непривычной снисходительностью.
Её пальцы как-то ловко вывернулись из плена ладоней, чтобы переплестись с его пальцами. Девушка так сильно впилась ногтями в кожу колдуна, что тому захотелось сказать фразу в стиле «полегче, боль никогда не была вдохновением, что бы обо мне не говорили», однако муза, привстав на цыпочки, коснулась губами его губ.
Осторожно, невесомо, трогательно.
В первую секунду Рей оцепенел от поступка музы. Его сложно было бы удивить поцелуем от кого угодно, но Мелета?
С каких пор влюбленность стала безрассудной? Не так — с каких пор она так поступала?
По его жилам словно потекло солнечное сияние и вопросы перестали существовать. Колдун не стал бежать от вдохновения, наоборот, рванул ему навстречу.
Проклятие, веками запретный плод оказался очень сладок… Хотелось вкушать его ещё и ещё, ибо каждая секунда без этого лакричного вкуса на губах казалась вечностью, прожитой впустую…
Рейнольдс не успел поймать момент, когда контроль сдался странному наслаждению. Он капитулировал. В данный момент тот, кого Мелете было никогда не постичь, стал обычным человеком, которым двигало одно желание — быть с музой. И это сводило с ума.
