Вокруг Рильке крутились, его хлопали по плечу, ему что-то говорили, он что-то отвечал, Серый чувствовал вибрацию его голоса. Ему жали руки, трепали волосы. Серый так и стоял на коленях.
Вдруг Рильке вздрогнул, будто от неожиданности или от боли. Люди вокруг замерли, и Серый поднял голову. К ним шел Оску, что-то объясняя на ходу. Ребята переглядывались, расступались.
*Отойди, пожалуйста, – попросил Серого воспитатель, и Серый отполз, не понимая, что не так.
Рильке что-то говорил воспитателю. Оску зашел ему за спину и стал толкать коляску в сторону дальнего коридора. С запозданием Серый понял, куда он ведет. Серый подскочил и встал у них на пути, перекрывая дорогу. Оску остановился.
*Куда вы его везете? – спросил Серый и на всякий случай повторил: – Куда?
Воспитатель нарисовал пальцами крест на своем плече. Госпиталь… Лазарет? Серый уточнил:
*К врачу?
Оску выглядел уставшим. Рильке попытался посмотреть на него через плечо. Воспитатель сложил ладони под щекой.
*Спать.
Серый зеркалом повторил его жест.
*Спать?
Рильке покачал ладонью, чтобы Серый на него посмотрел, и сказал:
* Я хорошо себя чувствую. Все в порядке.
Серый смотрел на Рильке, потом на воспитателя. К Серому медленно шел Черный Пьеро.
*Зачем? – спросил Серый.
Оску устало повторил:
*Спать.
Воспитатель вздохнул и зажмурился, собираясь с мыслями. Серый ждал, что он что-то объяснит.
*Все в порядке, – повторил он, ничего не объясняя.
Оску толкнул коляску, но Серый не двинулся с места.
*Отойди, пожалуйста, – попросил Оску. Серый не ушел.
*Не делайте этого.
К Серому подошел Черный Пьеро.
– Это необходимо? – спросил он, дублируя для Серого свои слова на язык жестов.
Воспитатель вздохнул.
– Как вы предлагаете Рильке спускаться и подниматься каждый день с Четвертого этажа?
Оску слова на жесты не дублировал, и Серый пытался читать по губам.
– Мы его понесем, – вкрадчивым полушепотом сказал Ув из-за спины Оску, заставив того вздрогнуть от неожиданности. – Будем по очереди его носить.
Оску вздохнул и покачал головой.
– Нельзя с больными так обращаться.
///
Рильке принес на плечах запахи медикаментов и города, запахи чужих мест и чужих домов. Одну его ногу плотно стягивал эластичный бинт, другую держала жесткая фиксирующая повязка. Сейчас он не мог наступать ни на одну ногу.
Он шуршал шинами, передвигаясь на инвалидной коляске. В спальне переставили мебель и расчистили проходы, чтобы он мог везде подобраться. До раковины он не доставал, и все его принадлежности выстроились в ряд около ванны. На нижние этажи ему было не спуститься. Все время он проводил в спальне или в коридоре, то один, то в компании Ува и ребят из группы.
На подоконнике в спальне теснились баночки с лекарствами. На этикетках тянулись длинные названия с указанием дозировки. В стеклянной бутылке из-под минералки стояла фильтрованная питьевая вода. Этикетка давно отклеилась, и на стекле остались мутные разводы от адгезива. Второй том Двадцати тысяч лье под водой был заложен куском засвеченного рольфильма. В банке из-под меда собирали пыль две ципреи и коробок спичек.
Серый наблюдал со стороны, на расстоянии. Между ними повисло столько недосказанного, невысказанного и нерешенного, что встречи казались невыносимыми.
Они избегали встреч в коридорах. Серый стал сбегать в школу, чтобы хотя бы полдня не думать ни о чем. Сати перестал ночевать в спальне и теперь каждую ночь смывался в город. Рильке катался по четвертому этажу, молчаливый и мрачный. Серый перебрался спать обратно на пятый этаж, но он чаще бродил по пустому ночному дому, чем спал.
Поговорить было нужно еще тогда.
Но ни один из них этого не сделал.
***
На этот раз Йона принес не клубнику, а виноград. И яблоки. На что у Тахти не было аллергии. Впервые Тахти видел Йону не в полицейской форме, а в обычной одежде. На нем была фланелевая рубашка в клетку. Рукава он закатал, и оказалось, что все предплечья покрывали вязи татуировок. Вместо привычных уже форменных брюк на нем были джинсы с протертыми коленями. Непривычно после его полицейской формы. Зато больше вязалось с его стрижкой и туннелями в ушах.
Тахти приподнял изголовье кровати и устроился полусидя. Вот уже пару дней он мог вот так сидеть, не очень долго, но хоть что-то. Йона передал ему пластиковую коробочку с нарезанными на дольки яблоками.
– Где ты учишься? – спросил Йона.
– На журфаке. В этом году уже заканчиваю.
– И еще работаешь?
