На мостках суетились люди. Воспитатель поднялся по сырым ступеням качающимся, гипнотическим шагом. Серый шел вслед за Оску, в полуметре над черной водой, и море под мостками переливалось живой рябью. Под ногами шатались старые доски настила. Вокруг гвоздей на дереве чернели пятна, сквозь щели виднелась черная вода. Голова закружилась, сердце прыгало у самой глотки. Серый перебарывал в себе отчаянное желание вцепиться в руку воспитателя. Спина Оску дрожала на ветру. Рильке на его руках напоминал поломанную куклу. Слишком белое лицо, неестественно выкрученная нога, пугающая бездвижность.
Вокруг бегали люди. Серого подхватили за плечи, отстранили с дороги. Вместе с другими людьми Оску перенес Рильке на борт. Его подхватывали под спину, осторожно придерживали крепкими грубыми руками, а потом унесли на нижнюю палубу. Оску принесли черную спецовку с капюшоном и спасжилет ядовитого оранжевого цвета. Он повернулся к Серому и посмотрел на него первый раз за все это время.
* Все будет хорошо, – сказал он то одной, то другой рукой, одеваясь. – Иди домой. Не волнуйся.
Выглядел он далеко не так уверенно, как говорил. Серый указал дрожащей рукой на лодку, но воспитатель покачал головой.
* Иди домой. Все будет хорошо.
Он что-то сказал человеку на берегу, и тот ушел в сторожку. Воспитатель присел на банку на корме лодки. По настилу пошла вибрация от тяжелых шагов. Лодка качалась перед глазами, вода качалась перед глазами, и сам Серый, казалось, качался как бакен. К горлу дурнотой подкатывал страх.
Кто-то накинул ему на плечи тяжелую мужскую куртку. Серый повернулся и увидел человека с обветренным лицом моряка. Его глаза вдруг показались знакомыми. С запозданием Серый вспомнил этого человека. Смотритель лодочной станции. Человек, которому Серый был обязан жизнью. Воспитатель сказал ему что-то, Серый считывает только слово «дом». Смотритель кивнул, положил руку на плечо Серому и указал большим пальцем за спину, в сторону берега. Человек в лодке открепил носовой фалинь. Серый еще раз указал на борт, но Оску только покачал головой.
Человек в спецовке сел за штурвал, лодка задрожала, потянуло едким запахом сжигаемого керосином, мостки завибрировали под ногами. Медленно набирая обороты, лодка отошла от пристани, светлое пятно на фоне предрассветного неба. Серый стоял на мостках на ветру, обхватив себя руками. Куртка пахла сыростью, пóтом и табаком. На его плече лежала тяжелая ладонь смотрителя.
Над морем горизонт светлел в преддверии рассвета. Мостки задрожали под чьими-то быстрыми шагами. Серый посмотрел в сторону берега. По мосткам бежал Киану. В малиновом пальто Стиляги нараспашку, поверх черного спортивного костюма. Кто-то сказал ему, что Серый ушел к воде. Кто-то видел, что произошло. Кто-то все знал.
Серый вынырнул из-под руки смотрителя. Он пытался бежать, но ватные ноги не слушались. Серый вцепился в Киану как в спасательный круг. От него пахло домом, одеколоном и табаком, этот тяжелый родной запах дарил иллюзию безопасности. Киану обхватил его за плечи и что-то говорил смотрителю, Серый чувствовал вибрацию его голоса. Чувствовал учащенное биение его сердца. Чувствовал его сбившееся взволнованное дыхание. Серого начала бить дрожь.
Киану взял Серого за руку и повел по мосткам на берег. Серый не сопротивлялся. Чем скорее он уйдет от воды, тем лучше.
На ступенях дома Серый остановился и посмотрел в сторону моря. Все его мысли крутились вокруг Рильке. Лодка исчезла. Море опустело. Море никогда не запоминает происходящее. Море избавляется от всего ненужного, выбрасывая это на берег. Или проглатывает, не заметив.
Выросшие прямо на ступенях березки раскачивались, взъерошенные ветром. На перилах каплями лежала вода. Небо на востоке светлело, приобретало холодный, бледный оттенок. За их спинами массивным форпостом стоял Дом, похожий на ракушку. Смотрел мутными витражами, втягивал в себя воздух, проглатывал все словно море. Проглатывал или выбрасывал прочь.
С моря тянуло холодом и беспокойством. Сырой ветер окатывал ледяными порывами. Серый обхватил себя за плечи.
* Пойдем внутрь, – руками сказал Киану.
Серый пошел за ним следом, в знакомую мутную полумглу холла. После утреннего света в холле казалось темно. Очертания лестницы и антресолей едва угадывались. На мгновение его окатило зеленой тишиной, и он снова тонул, задыхался.
На антресоли стоял человек в темной одежде. Серый принял бы его за Киану, но Киану шел в шаге от него. Человек развернулся и пошел прочь, и было видно, как сильно он хромает. Серый подумал бы, что это Рильке, но Рильке сейчас куда-то везли на рыбацкой лодке.
В госпиталь. Серый это знал, но только сейчас это понимание оформилось в жест. Крест на плече. Горизонталь, вертикаль. Дрожащими руками.
Тогда кто это был?
Серый знал. Но это понимание он не хотел оформлять в жесты. Не хотел вспоминать эти два жеста.
«Искать» и «ракушка».
***
