Однако был и свет, источником которого служил огонь. Ринсвинд подобрался к огню и увидел, что над ним висит огромный, размером с человека, котел, полный кипящего риса.
Немного спустя, когда его глаза несколько привыкли к полумраку, Ринсвинд разглядел чьи-то фигуры. На плитах, протянувшихся вдоль обеих стен огромной комнаты, лежали люди.
И тихонько похрапывали.
Хотя слово «люди» тут не совсем подходит. Вполне возможно, эти существа когда-то были людьми или, по крайней мере, имели людей среди своих предков, пока кто-то сотни лет назад не выдвинул весьма оригинальное предложение: «А давайте-ка посмотрим, насколько большим и жирным может стать человек. Вырастим-ка по-настоящему здоровенных засранцев».
Рядом с каждой мирно дремлющей гигантской фигурой, облаченной в нечто напоминающее подгузник, стояла миска. Причем каждая миска вмещала в себя достаточно риса, чтобы двадцать человек разорвало в клочья. Судя по всему, эти миски предназначались на тот случай, если чудовище среди ночи вдруг проснётся и захочет слегка перекусить.
В дверном проеме возникли двое Ринсвиндовых преследователей. Они постояли, привыкая к темноте, затем очень осторожно, вздрагивая от каждого колыхания живых курганов, двинулись вперед.
— Эй, эй, эй! — прокричал Ринсвинд. Замерев, стражники вытаращились на него.
— Вставатики, вставатики! Солнышко уже давно светит!
Схватив гигантский черпак, Ринсвинд заколотил им по котлу с рисом.
— Подъем! Руки на ширину… э-э… в общем, что у вас там самое широкое… и начинаем наклоны! И раз, и два!..
Спящие зашевелились.
— Оооооорррррр?
— Ооооооааааоооооооор!
Помещение затряслось, когда на пол разом опустились сорок стволооподобных ножищ. Плоть перегруппировалась в пространстве, и в полумраке Ринсвинду вдруг показалось, что на него взирают двадцать небольших пирамид.
— Хаааароооооооххххх?
— У этих людей, — прокричал Ринсвинд, в отчаянии тыча пальцем в своих преследователей, у этих людей есть бутерброд со свининой!
— Ооррруоррррааах?
— Оооооррррр?
— И с горчицей!
— Ооооорррр!
Двадцать очень маленьких голов дружно повернулись. Отвечающие за мыслительную деятельность нейроны — общим числом восемьдесят — пробудились к жизни.
И пол покачнулся. Борцы начали движение в направлении стражников, движение медленное, но неостановимое, помешать которому может лишь столкновение с другим борцом или с континентом.
— Оооорррр!
Ринсвинд кинулся к двери в дальнем конце помещения. Он оказался в комнатушке, где два человека сидели, потягивая чай и играя в бакару-сан, а третий наблюдал за игрой.
— Борцы совсем оборцели! — крикнул Ринсвинд. — По-моему, они собираются сбежать!
Один из игроков швырнул фишки.
— Проклятье! Ведь их кормили не больше часа назад!
Похватав сети, плётки и защитную одежду, троица бросилась усмирять борцов, оставив Ринсвинда в полном одиночестве.
В этой комнатушке была ещё одна дверь, через которую Ринсвинд и вышел — со спокойной небрежностью. У него не было опыта спокойно-небрежного выхождения в двери, но он посчитал, что сейчас вполне заслужил такое право.
За дверью его ждал ещё один коридор. И Ринсвинд опять побежал. Отсутствие погони ещё не причина, чтобы не бежать.
Лорд Хон складывал бумажный листок.
Это получалось у него блестяще, поскольку он умел целиком и полностью сосредотачиваться на задаче. Ум лорда Хона был подобен ножу — пусть даже со слегка искривлённым лезвием.
Створка двери откатилась в сторону. Слуга, раскрасневшийся от бега, бросился на пол.
— О лорд Хон, вознесшийся…
— Воистину, — отозвался словно издалека лорд Хон, который как раз формировал решающую складку. — Что теперь пошло не так?
— Мой господин?
— Я спросил, что случилось.
— Э… Мы убили императора, как нам и было приказано…
— Приказано кем?
— О мой господин! Вами!
— Неужели? — проронил лорд Хон, складывая листок вдоль.
Стражник закрыл глаза. Мелькнуло видение, мгновенное предвидение будущего. В этом видении присутствовал кол. Наконец стражник продолжил:
— Но… заключенных нигде нет, господин! Мы услышали, как кто-то приближается, а потом… потом мы увидели двух человек, господин. Мы сейчас преследуем их. Но все остальные исчезли.
— А как же лозунги? Как же революционные листовки? Неужели вы не обнаружили никаких следов настоящих преступников?
— Ничего, господин.
— Ясно. Теперь жди.
Руки лорда Хона продолжали ловко складывать листок, но сам лорд перевел взгляд на другого человека, также присутствовавшего в комнате.
— Ты имеешь что-нибудь сказать, Две Огненные Травы? — любезно осведомился он.
Революционный вождь пристыженно опустил глаза.
— Красная Армия обходится довольно дорого, — заметил лорд Хон. — Одни типографские расходы… И ты не можешь сказать, что я вам не помог. Мы отперли двери, убили стражников, дали вам мечи этих несчастных и карту — и что же? Теперь мы даже не можем обвинить их в убийстве императора — да остаётся он мёртвым ещё десять тысяч лет, — ведь их и след простыл. А люди будут задавать вопросы. Не могу же я поубивать всех. Кроме того, в здание проникли какие-то варвары.
