Профессор Спасли вглядывался в лица ордынцев. Ему вдруг показалось, что они говорят на незнакомом языке и живут в каком-то ином мире. В мире, карты которого у него нет. Можно научить героев носить штаны, обращаться с деньгами, но души их не изменишь.
— А профессора тоже уходят в какое-то особое место? — спросил Коэн.
— Вряд ли, — мрачно ответил Профессор Спасли.
«Интересно, — подумал он, — может, там, на небесах, меня ждёт бесконечное „окно“? Вряд ли. Скорее всего, придется срочно проверять очередные тетрадки».
— Ну, как бы там ни было, если когда-нибудь захочешь попировать, добро пожаловать в любое время, — сказал Коэн. — Мы отлично погуляли. А это самое важное. И спасибо за уроки, верно, ребята?
Ответом было дружное утвердительное бормотание.
— Столько длинных слов…
— И как мы учились делать покупки…
— И ещё, это, оно самое, социальное сношение, ур, ур… прошу прощения.
— Чиво?
— Жаль, дельце не выгорело, но с планами у меня всегда была беда, — добавил Коэн.
Профессор Спасли встал.
— Я с вами, — с мрачной решимостью произнёс он.
— Драться, что ли, будешь?
— Да.
— А ты умеешь обращаться с мечом? — спросил Маздам.
— Э-э. Нет.
— Тогда, считай, у тебя вся жизнь пошла псу под хвост.
Профессор Спасли выглядел уязвлённым.
— Думаю, я как-нибудь сумею освоить эту науку по ходу дела, — ответил он.
— Освоить? Да это ж меч!
— Верно, но… столько лет попреподаёшь, волей-неволей научишься схватывать всё на лету. — Профессор Спасли нервно улыбнулся. — Однажды я целый семестр вел практическую алхимию — профессор Схизм подорвался во время опытов. И ничего, хотя я прежде слыхом не слыхивал ни о каких тиглях.
— Вот, держи, — Малыш Вилли передал бывшему учителю запасной меч.
Профессор Спасли взвесил клинок в руке.
— Э-э… А инструкций к нему не прилагается?
— Инструкций? Нет. Всё просто. Держишься за тупой конец, а острым тыкаешь в людей.
— О. В самом деле? Звучит довольно незатейливо. Я думал, всё куда сложнее.
— Ты уверен, что хочешь идти с нами? — спросил Коэн.
Лицо Профессора Спасли стало решительным.
— Абсолютно. Я вряд ли уцелею, если вы проиграете сражение, так что… И всё равно, похоже, что для вас, героев, заготовлены небеса получше. Да и жизнь у вас тоже интереснее. К тому же, я понятия не имею, куда после смерти отправляются профессора, но сильно подозреваю, что в этом месте яблоку негде упасть от преподавателей физкультуры.
— Гм, а берсерком ты становиться умеешь? — поинтересовался Коэн. — Ну, у тебя когда-нибудь было так, чтобы на тебя как будто сходил красный туман, а потом вдруг оказывалось, что ты насмерть закусал двадцать человек?
— Вообще-то, я слыл за человека, который может здорово рассердиться, если в классе поднимается шум, — ответил Профессор Спасли. — А с куском мела я и вовсе промаха не знал!
— Ну а ты что скажешь, сборщик налогов?
Шесть Благожелательных Ветров торопливо попятился.
— Я… я больше привык подрывать систему изнутри, — забормотал он.
— Твоё право, — заключил Коэн и окинул взглядом остальных. — Ни разу ещё не принимал участие в официальной войне, — признался он. — Как это делается-то?
— Наверное, противные стороны сначала выстраиваются напротив друг друга, а потом бросаются в атаку, — ответил Профессор Спасли.
— Довольно незатейливо. Ну что ж, пора.
Они зашагали (вернее, зашагали только пятеро, шестой покатился, а седьмой припустил мелкой трусцой Профессора Спасли) по коридору. На некотором расстоянии от них следовал сборщик налогов.
— Профессор Спасли! — громко позвал он. — Ты же знаешь, чем всё это кончится. Ты что, совсем потерял разум?
— Да, — откликнулся бывший учитель, — зато нашёл кое-что получше.
Он улыбнулся про себя. До сих пор его жизнь была так сложна. Расписания, классные журналы, куча дел, которые надо сделать, и столько всего, что делать было нельзя. А посреди всего этого жалким, пытающимся выжить червём извивался сам Профессор Спасли. Но вдруг всё стало очень просто. Держишься за один конец, а другим тыкаешь в людей. Причем этим можно заниматься всю жизнь. А потом тебя подхватят и отнесут на вечную гулянку…
— Слушай, тебе ещё вот это понадобится. — Когда они вышли в серые предрассветные сумерки, Калеб сунул ему в руку что-то округлое. — Это называется щит.
— А-а. Им прикрываются, да?
— Если почувствуешь надобность, можешь укусить его за край.
— О, я слышал об этом, — вспомнил Профессор Спасли. — Кусаешь щит и становишься берсерком, правильно?
— И такое бывает, — ответил Калеб. — Во всяком случае, многие воины именно за этим кусают свои щиты. Но мой щит сделан из шоколада.
— Из шоколада?
— Ну, сражение иногда затягивается, а есть очень хочется.
«Я шагаю по улице вместе с героями, — думал Профессор Спасли. — Они великие вой…»
— А когда совсем припрёт, сдирай с себя всю одежду, — добавил Калеб.
— Зачем?
— Все берсерки первым делом рвут на себе одежду. Действует безотказно. Враг драпает со всех ног. А кто будет смеяться, пырни разок — мигом отхохочется.
В одеялах на инвалидном кресле что-то зашевелилось.
— Чиво?
— Я сказал, ПЫРНИ РАЗОК — МИГОМ ОТХОХОЧЕТСЯ.
