– Как бы вам объяснить… К своим обязанностям он относился так… знаете ли… наплевательски. Но на доску позора, как у нас любят говорить рабочие, он бы не попал. Потому что хоть как, но руководил.
– И что, на него никто не жаловался? – не удержался от иронии Куликов.
– Почему же, бывало. Нет такого начальника или работника, на которого хотя бы один человек не пожаловался. Но, как говорится, отдел был не из отстающих, работал более-менее сносно.
– Алексей Юрьевич, вы, наверное, знаете, что младший Селиванов проходил по уголовному делу о краже ценных инструментов на заводе, – сказал старший лейтенант.
Иноземцев насторожился. Это было видно невооруженным глазом.
– Знаю, – сказал он. – И многие об этом знали.
– Еще бы. Чай, не подсобник из цеха. Что вы об этом можете сказать?
– А что я могу сказать? – пожал плечами зам. – Я ведь не в курсе абсолютно всех его дел. И, насколько я помню, Олег Владимирович оказался ни при чем. Там кто-то из метрологов был виноват.
– А почему же тогда подозрение сперва пало на начальника отдела?
– Откуда же мне знать? Я же говорю, что не знаю, что за махинации там проворачивали. Тем более что мы – здесь и всего не видим, а они – там. Может, потому, что он был начальником, который, как известно, отвечает за все и всех. Поэтому его первым и начали дергать.
Да уж, аргумент весомей некуда, хмыкнул про себя оперативник. Вот только звучало не очень убедительно. А если уж говорить откровенно, то совсем неубедительно. Наверняка Иноземцев в курсе всей этой истории – как-никак заместитель главного инженера.
– А как тогда отнесся к этой истории ваш начальник?
– Нервничал, конечно. Все-таки это его брат.
– А он не пытался Олега Владимировича выгородить или как-то…
– Нет, – ответил Иноземцев. – У Игоря Владимировича была в этом плане жесткая позиция. Если набедокурил – отвечай и не прикрывайся родственниками.
Это уже звучало увереннее, хотя тоже вызывало сомнения. Вон супругу-то свою старший Селиванов продвинул на пост заведующей клубом. А тут родной брат, пусть даже горький пьяница и разгильдяй. Тем более когда ситуация, грозящая тюремным сроком, на горизонте маячит. Тут про все свои принципы можно и подзабыть.
– Скажите, а до этого случая с инструментами было что-то подобное?
– Чтобы инструменты пропадали?
– Не только. Может, металл пропадал?..
Иноземцев помолчал.
– Не было, – выдавил он, но теперь неуверенно.
– Алексей Юрьевич… – прищурился Вадим.
– Ну, было, но по мелочи и не так часто, – все же не стал спорить заместитель. – Понимаете, это на всех заводах так. Ну, вынес какой-нибудь работяга стружку или металлические обрезки. На это многие закрывают глаза. Вот если медный или латунный пруток попытаешься вытащить, это уже серьезнее, но и то… – мужчина развел руками. – Не скажу, чтобы за это так уж строго наказывали. Не всегда даже в милицию обращаются. И мы в этом плане не исключение.
Здесь Куликов был склонен согласиться с собеседником. Медь и латунь, конечно, металлы цветные, более ценные по стоимости, но именно стоимостью и определяется ущерб, а от него уже зависит и мера наказания, которая может быть очень суровой.
А еще он оценил, что говорить с замом напрямую про эти хищения все-таки пока рановато. Вспомнились слова того же Игнатенко об отсутствии железных доказательств. Вот сейчас как раз у старшего лейтенанта их и не было. Было бы странным, если бы Иноземцев вдруг признался и рассказал обо всех творящихся на предприятии пакостях или втихаря, как Виктор Васильков, рассказал о грешках начальства. Поэтому сначала надо собрать те самые доказательства. А получить их можно не только здесь и не только у заместителя главного инженера.
Поэтому Вадим перевел разговор в более нейтральное русло. Он задал несколько вопросов, Иноземцев охотно на них ответил.
Когда Куликов уже собрался уходить, он спросил:
– А где вы были в ночь, когда убили Олега Селиванова?
Мужчина нахмурился и, как показалось старшему лейтенанту, даже слегка занервничал.
– Дома, наверно, был. Спал.
– Наверно или точно? – уцепился за эту реплику оперативник.
– Товарищ капитан, – собеседник как-то натянуто улыбнулся. – Я хоть и не старый, но не в том возрасте, чтобы по ночам где-то разгуливать. Я был дома.
– А вы один живете?
– Нет. С отцом и бабушкой.
– Понятно. Ладно, всего хорошего.
Конец разговора насторожил оперативника. Интересно, чего же так задергался Иноземцев. Похоже, что все-таки он был не дома. Стало быть, алиби нет, а это уже настораживает. Домашние, понятно, подтвердят, даже если мужчина отсутствовал. Но это еще предстоит выяснить, а у Вадима впереди еще были беседы с другими сотрудниками.
Собственный штат у покойного Игоря Селиванова был невелик. Кроме Иноземцева у него трудились секретарь Анна Григорьевна, дама лет под пятьдесят, еще один заместитель Паша – мужчина чуть помладше Куликова – и документовед Рая, девушка лет двадцати четырех. Вот с ней разговор получился самым продуктивным и содержательным.
