До колхоза вела двадцатикилометровая проселочная дорога. С каждой минутой пурга усиливалась. Маленький «газик» с неуклюжим коробчатым кузовом, окутанный вихрями снега, с трудом переползал через растущие сугробы. Его мотор то сердито рычал, то взвизгивал на больших оборотах, а временами, словно выбившись из сил, умолкал, когда радиатор упирался в слишком крутой снежный бугор. Тогда сосредоточенно молчавший в пути шофер вылезал из кабины и с досадой восклицал:
– А, ешь тебя с луком!
Энергично работая лопатой, шофер раскидывал снег. Затем лопата поочередно переходила то в руки Шатрова, то Рогачева. Усердно трудился и корреспондент. Ему, как видно, в дороге приходилось мерзнуть больше других, и работенка с лопатой доставляла теперь удовольствие.
Чем дальше в степь, тем сложнее и непредсказуемей становилась дорога… И доехал «газик» кое-как до села не к одиннадцати часам, как рассчитывали, а почти в четыре, когда в переполненном колхозном клубе все уже было готово к началу собрания.
Вид у Горошкина на этот раз был бодрый, взгляд уверенный. Перед собранием он тщательно выбрился, надел выходной костюм. Темный галстук, с косыми голубоватыми полосками был со вкусом подобран к шелковой светлой рубашке, молодил его. Да и большинство колхозников было одето добротно, чуть ли ни празднично.
Горошкин явно обрадовался, что с приехавшими представителями из района и МТС не было возможного кандидата на его председательское место. Но, желая еще больше настроить колхозников в свою пользу, он метнулся в коридор и поманил туда своего дружка Перепелкина, бригадира полеводческой бригады. Заговорщически шепнул ему:
– Видал рыжего, в коротеньком пальто? Это, видать, привезли нам рекомендовать в председатели. В двух колхозах Серковской МТС его уже прокатили… Не удалось навязать там, теперь нам хотят, – с серьезным видом сочинял Горошкин.
– А говорят, что корреспондент какой-то…
– Слушай, что я тебе говорю!.. И надо людей об этом срочно оповестить. По цепочке… Тогда наша возьмет! Понял?
Наконец-то Перепелкин понял замысел председателя.
– Провернем! – обрадованно кивнул он головой.
В своем отчетном докладе Горошкин как всегда красочно говорил о достижениях. Посевная площадь-де была расширена, организована новая кролиководческая ферма. Правда, она еще малодоходна, но ведь и большие реки начинаются с ручейков. Есть теперь в колхозе пасека, у нее тоже богатое будущее. Заканчивается строительство коровника, где установят автопоилки, смонтируют подвесную систему раздачи кормов, организуют кормокухню. Такого в колхозе никогда не видали. А в будущем году успехов должно быть еще больше.
Затем Горошкин стал хвалить передовых колхозников, которые, несмотря на все трудности, работали не покладая рук. Говоря о передовиках, председатель называл каждого из них по имени и отчеству, подробно рассказывал, кто какой вклад внес в общее дело, кто сколько выработал трудодней.
О нерадивых колхозниках Горошкин, наоборот, говорил скупо и как-то скорбно. Сильно не порицал их, а больше жалел и горевал об их несознательности. Под конец заметил, что эти отстающие совсем скоро поймут все свои недостатки и ошибки, будут трудиться рука об руку с передовиками.
Пока Горошкин красиво ораторствовал, в зале по рядам шепотом передавалась последняя важная новость. Оказывается, в председатели привезли того вон рыжего человека, якобы агронома-недоучку, который в хозяйстве ничего не смыслит, курицу от петуха не может отличить. В соседнем районе, где он будто бы работал агрономом и откуда его выгнали, перепутал семена, вместо дыней в безводной степи посадил на песках несколько гектаров огурцов, а на поливной плантации – дыни. В результате огурцы пропали от безводья, а дыни захирели от чрезмерного полива. И чем дальше передавалась весть о новом председателе, тем больше обрастала она подобными домыслами.
Покончив с достижениями, Горошкин принялся обвинять во всех бедах суровые и неподвластные климатические условия. По его словам, дожди все лето щедро поливали земли соседних колхозов, а на полях «Красного партизана» и пыль толком не была прибита. К тому же и МТС относится к «Красному партизану», как мачеха к пасынку. Трактора посылает сюда негодные, пашут землю трактористы мелко. А на уборке комбайнеры допускают немыслимые потери. По словам несчастного докладчика, выходило так: всё, что колхоз вырастил и выходил, МТС сводила на нет.
Доклад растянулся на полтора часа. И по его ходу создавалось впечатление, что трудится Николай Матвеевич Горошкин на благо колхоза, не зная отдыха ни днем, ни ночью…
Но вот оратор не торопясь сложил свои листки в немалую стопку и возвратился в президиум. Он вытер платком пот с раскрасневшегося лица и перемигнулся с кем-то из публики, как бы говоря: я, мол, свое сделал, теперь начинайте вы.
После оживленного перерыва, во время которого к Горошкину подходили некоторые колхозники и угодливо отзывались о его речи, начались прения.
