Мотоцикл взревел. Припав к машине, девушка ринулась по дороге к полевому стану. Дымовой завесой заклубилась дорожная пыль и темным бурым облаком садилась на близдорожные всходы пшеницы. А небо все яснее и глубже. Восток густо раскраснелся. По зеленым просторам местами стелились белесые туманы – доживали свои последние минуты, в страхе перед солнцем тянулись к овражкам и низинкам.
Вскоре показался стан. Рядом с будками шелестели листвой березки – еще тонконогие, белые, вроде бы не успевшие загореть. Платьица на них из тончайшего зеленого шелка. Пошиты раскидисто, как у модниц.
Увидев стан, Вера улыбнулась. Это ее затея. Около года добивалась она, чтобы в каждой бригаде были вот такие благоустроенные станы. Будки напоминают автобусы. Каждая на полозьях. Куда хочешь, туда и тащи трактором, ставь хоть под березой, хоть на берегу пруда. Все покрашены в разные тона. В зеленой трактористы живут, в солнечной – красный уголок. Над этой – телевизионная мачта. А в той, что под синий цвет, – кухня и столовая. Походная мастерская находилась в сторонке.
Из зеленой будки, услышав рокот подъехавшего мотоцикла, вышел учетчик Степан Лукич Тихов, однорукий. На плечи накинута телогрейка. Лукич только что проснулся и, позевывая, прикрывал рот широкой ладонью. Он был жилист и так оброс – ножницы сломаешь, коль стричь начнешь. За солидную округлую бороду в бригаде его в шутку звали Хемингуэем, хотя Лукич никогда не читал этого писателя и вообще ничего толком не знал о нем.
– Экая заботница, в такую рань прилетела! – усмехнулся учетчик, не без интереса разглядывая разрумянившееся от езды, похорошевшее девичье лицо.
– В районе была, Степан Лукич. На слете. Грамоту получила! – не удержавшись, похвалилась девушка. И улыбнулась – белые зубы наперечет. И глаза, как темно-сизые голубицы. В такие глянешь – и месяцами сниться будут…
Тихов догадывался, для чего девушка сделала крюк, возвращаясь из райцентра. Вспомнил свою молодость и позавидовал Егору Кузовенко, трактористу-балагуру, поднимавшему сейчас целину на лимане.
– Значит, ты теперь почетно-грамотная? Так скоро и до ордена дойдешь! Вам, молодым, теперь все шоссе открыты. А нам только в телевизор любуйся, как некоторые из космоса возвращаются…
Вера смутилась под пристальным взглядом Лукича, сразу посерьезнела. Зашла в будку и, хмурясь, сказала:
– До ордена еще далеко, а вот до выговора из-за вас скоро дойду! Опять в будке намусорили?..
– Зачем же напраслину наговариваешь? Где ты мусор увидала? – провел Лукич взглядом по полу и даже под койку нагнулся.
– А это что? – кивнула Вера на валявшийся под столом окурок.
– Так это я временно положил! – засмеялся учетчик.
Вера просмотрела стенгазету. В заметках рассказывалось еще о севе, а теперь уже зябь подымали.
– Как пашете? – спросила.
Лукич подал сводку.
– Задания дневные все опережают. Два дня без простоя, ни одного часу.
– А качество?
– Не замечалось отступлений… Погляди сама. Вы агрономы, вам и надзор держать. Все трактора работают за плотиной. Только Кузовенко на дизеле лиман заканчивает. У него закон – каждый день полторы нормы.
Сначала Вера решила посмотреть зябь за плотиной, чтобы не подумали в бригаде, будто она лишь из-за Егора заехала на стан в такой ранний час. Но потом все-таки не удержалась и поехала в сторону лимана.
Солнце поднялось над кромкой степи и погнало на зеленые поля теплую сверкающую ласку. Все сразу повеселело, принарядилось. Туманы, пронизанные лучами, зацвели радугами и растаяли.
Оставив мотоцикл у края пашни, Вера пошла по черной глыбистой реке. Идти было тяжело и неудобно. Неразборонованные пласты местами торчали стоймя. Приходилось перепрыгивать их, обходить. Взмахивая руками, чтобы не упасть, Вера убыстряла шаг, как бы на крыльях летела к Егору.
…Впервые они встретились в клубе. Егор стоял в очереди за билетами в кино первым.
– Возьмите и мне один, – попросила его Вера.
Получая билет, девушка благодарно глянула на тракториста. Задели парня две сизые голубицы…
Сидели они в теплой темноте зала рядом. Потому, наверно, и фильм обоим понравился… После кино долго ходили по вечерним улочкам поселка, говорили то о фильме, то о работе. Расстались как давно знакомые. С тех пор Егор словно заново родился. Пару дней не увидит Веру – и сам не свой. Зачастила и она в тракторную бригаду.
Чем ближе трактор, тем сильнее волновалась Вера. Надо ж придумать, по какой причине она в такой час заявилась в бригаду. Конечно, не грамотой хвалиться. Может, сказать, что заехала забрать сборник рассказов Троепольского? В последнюю их встречу в клубе у нее в руках была эта небольшая книжка.
– Что за брошюрка? – спросил тогда Егор.
– «Записки агронома»…
– Понятно… Квалификацию повышаешь… – шутливо заметил Егор.
– Это художественная! – повысила голос Вера. – Возьми почитай.
Все ближе и ближе трактор. Девушка внимательно оглядела пашню и вдруг недоуменно остановилась. Хмурясь, прошла еще несколько шагов и снова остановилась. Повернула ком земли носком сапожка. Но и без того было ясно: пахота неглубокая, заметно мельче норматива.
