– А она уже переболела, уже смеется! – неожиданно крикнул Васятка, наблюдавший с печки за сестрой.
– Эк, кочет быстрый! – укорила бабка. – Вот щас лекарства дам, вот тогда и засмеется!
Матрена сходила к себе и принесла два стаканчика.
– Это тебе малиновое варенье. На всякий случай береженное. А это мед пчелиный, липовый, – говорила она, протягивая Любаше угощанье. – Покушай меду да чаю горячего с вареньем. Укройся потеплее. И вся хворь выйдет! Испытано!
Любаша отказываться.
– Я ведь не задарма даю!.. – уговаривала Матрена. – Сама слягу, тогда и ты придешь с боку на бок меня ворочать. Вот и возместится мне. Я ведь хитрая. Все так делаю, чтобы и мне потом еще лучше было!..
И добилась. Попробовала Любаша меду и чаю выпила.
– А вы, стрикулисты, теперь не шуметь! – приказала старая малышам… – Ходите на цыпочках, чтобы и кошка не слышала вас. Берегите сестру – иначе вам счастья в жизни не будет!..
– Баба Матрена, – спросил Васятка, – а когда я помирать буду, ты мне меду принесешь?..
– Я тебе крапивы вдосталь принесу! Она тебе пользительней меду будет!.. – засмеялась бабка. И ласково потрепала Васятку за вихор.
День ото дня угасала Любаша. Встанут егорята – молчит сестра. На стенку глядит. И так дотемна, до звезд.
А ответит, кажется – последнее дыхание. И в глазах – вечерний озерный туман. А под тем туманом ее маленькая, недожитая жизнь. Хотелось-то иметь огромную, чтобы всю землю узнать и далекие страны увидеть с их снежными горными хребтами, глубокими морями, на хлебные просторы поглядеть, на каждого человека, что-то подарить ему и самой обрадоваться, получив добрый ответ. А теперь все задуманное догорало… Может, один крохотный живой уголек еще чуть теплится. Тронь его – и помертвеет.
И еще случай – в воскресенье с утра пропали Васятка, Володя и Марийка. Алеша и Варя все Немишкино обежали. Нигде никто не видал. Как вот дымки вылетели в трубу и растаяли.
Может, по примеру Андрейки Драчунова на фронт сбежали? Варя, чтобы успокоить Любашу, все про экскурсию выдумывала, будто малыши с учительницей, со всей пионерской дружиной ушли травы лечебные для госпиталей собирать.
Объявились беглецы к вечеру. Загорелые и все в тине, грязью заляпанные.
– Где это, беспутники, пропадали? – и радуясь, и хмурясь, отчитывала Варя, встретив во дворе грязнуль. – С ног сбились, искавши вас! И Любаша истерзалась, переживая… Бессовестные! Нашли время озоровать!..
– А мы не озоровали… Мы чтобы помочь Любаше!.. – оправдывался Володя.
– Помогли. Последние штаны да рубахи порвали…
– А вот… гляди! – Васятка выхватил из плетенки кукан ершей, плотвичек, красноперок и горделиво поднял всю эту добычу. Если точно сказать, то всего улова одной кошке и хватит. А у рыболовов в глазах такое, как словно все Немишкино теперь обкормят. Володя тоже похвалился. У этого десятка два страшных раков. А Марийка грибов маслят набрала.
– Сейчас уху сварим, грибов нажарим, сразу Любаша на ноги встанет! – уверил Васятка.
Расселись потом вокруг стола и начали малявок потрошить, маслят чистить. А как заварили, изба наполнилась таким лакомым духом, будто на загнетке не чугунок пофыркивал с десятком костистых рыбешек, а котлище с пожарную бочку бурлил, и в той посудине до крутости и стерляди, и жирных сазанов, и судаков.
Егорята надышаться не могли услады, исходившей от чугунка. Вот как наголодались они по вареву.
Первую тарелку ухи поднесли Любаше.
– Хорошая? Да?.. Скажи: хорошая! – упрашивал Васятка. В самую душу стучался, ломился, заглядывая в глаза больной и с этой стороны, и с этой. И другие не меньше старались:
– Ты больше ешь! Досыта наедайся!.. Вон какая вкусная!..
– Хоть весь чугунок!.. Скорее поправишься!
– А я бы такой ухи десять ведер съел!..
– А я бы озеро!..
И больная сдалась. Улыбнулась и похвалила:
– Хорошая!
Потом и добытчики уселись за стол. И давай ложками наперегонки, скорее, скорее. Теперь уже не до разговора было. Некогда. Очистили чашку, облизали ложки. Потом и красными раками угостили Любашу, четырех самых крупношеистых отобрали ей. А там и на грибы набросились. Правда, поначалу, как маслят начистили, большая куча была, а когда ужарились они на сковородке, так и менее чем по две ложки на каждого досталось. Но в ложках-то такое чудо оказалось! Проживут егорята дольше бабки Матрены и не забудут об этих ложечках грибов.
Закончилось пиршество, и Васятка опять к больной:
– Уже выздоровела? Хоть чуточку?..
– Обязательно выздоровлю! – кивнула Любаша.
И все поверили: так оно и будет.
– Теперь мы каждый день будем уху варить. Мы тебя сразу откормим! – уверил больную меньший, самый главный рыболов.
А на другой день Марийка пришла с улицы радостная-разрадостная.
– Папка письмо прислал! – закричала еще в дверях, размахивая конвертом.
Марийку разом обступили. Даже Любаша с койки приподнялась.
– А где письмо-то взяла? – спросила Варя. И торопливо развернула треугольничек.
