Стала я с ним беседовать без упрёков и нажима. Будто сама хочу с пятиэтажных домов планеры пускать. Разузнала, как планеры он делает, кем быть хочет. Сдружилась с ним. А потом узнала я, что есть у Юры брат, инженер, на строительстве Куйбышевской гидростанции работает. Отправила ему письмо. Попросила, чтобы он побольше писал Юрику о своей работе, о своих успехах. Брат откликнулся. Письмо за письмом шлёт. В классе их читаем. А надо нам сказать, что Юра любит брата, гордится им. Неудобно стало ему: брат на великой стройке работает, в почёте, а он такой недисциплинированный. На глазах меняться стал мальчик. Чуть забудется, поговорю с ним, и он сразу в руки себя берёт. А однажды подходит ко мне и говорит: «Мария Андреевна, я хочу быть пионером». До слёз обрадовалась я.
А теперь он у меня первый ученик, вожак, – продолжала рассказывать Мария Андреевна… – Посещайте родительские собрания. Послушаете лекции, доклады о том, как надо воспитывать детей.
О многом поговорили в этот день женщины. Провожая Марию Андреевну, тётя Вера горячо поблагодарила учительницу и за помощь Шуре, и за все её советы.
Мария Андреевна внимательно наблюдала за Шурой на уроках, давала ему дополнительные задания. Шура стал лучше решать задачи. А вот по русскому языку всё еще отставал. Порой ему казалось, что он никогда не научится писать грамотно. Как будто старается, как будто всё правильно, а начнёт Мария Андреевна тетрадь просматривать – чуть ли не в каждом слове ошибка.
– Русский язык за один день не выучишь, – говорила учительница Шуре. – Будешь каждый день заниматься, запоминать, упражняться, так и научишься.
За предупредительный диктант Шура получил двойку. Опечалился мальчик. У всех в классе были четвёрки и пятёрки, а у него двойка!
Вышли ребята на перемену из класса, резвятся в коридоре. А Шура в окно глядит. И видит он не высокие многоэтажные дома с красивыми балконами, а речку, берега, заросшие камышом, новенькую электростанцию, горы хлеба на токах, колхозный сад в цвету… Воспоминания мелькали перед ним. То смутно припомнится, как горел Сталинград, как задыхался Шура от дыма, сидя с матерью в окопе. То предстанет перед глазами кудлатая Белка, собака, которая жила во дворе деда. Белка умела стоять на задних лапах. Когда Шура возил зерно от комбайна, Белка всегда кружилась вокруг подводы.
А однажды дед принёс ежа из леса и подарил внуку. Сколько тогда было радости! Шура приручил ежа, поил его молоком. Подружился ёжик и с Белкой. Надо было забрать их в Сталинград, подумал Шура. Как они теперь живут там?
Ежик, наверно, уже убежал. Разве станет возиться с ним дед?
Да, хорошо было в деревне! Теперь дед, поди, скучает. Бывало, попросит Шуру спеть «Летят перелётные птицы». Зазвенит Шурин голосок – дед словно светится.
И снова вспоминается страница с диктантом, исчерченная красными чернилами. Вот и схватил двойку! А теперь они пойдут… И старался, да вот не вышло…
Подбежал Гена Иванов.
– Шура, это правда, что тебя хотят в третий класс перевести?
Шура хмуро посмотрел на Гену. Лицо у Гены белое, круглое.
Щёки будто нарочно надуты. И всегда он улыбается.
– Чему обрадовался? – угрюмо спросил Шура.
– Да совсем я не обрадовался! – защищался Гена. – Все говорят, вот я и спросил.
– Кто же это все? – Шура косо посмотрел на Гену.
– Вовка говорил. Он всегда всё знает.
– Какой знаток нашёлся! Видали мы таких! – запальчиво выкрикнул Шура. Захотелось доказать и Вове, и всему классу, что он может учиться не хуже других. Гневно заговорил: – А ты своему Вовке скажи: я с ним и сидеть-то в одном, классе не хочу! Пиявка он… Вот он кто твой Вовка!
– Совсем он не мой! – возмутился Гена. – Да я с ним совсем и не дружу.
Слух, что Шуру Новикова переводят в третий класс, разнесли по школе Вова и его друзья Петя Галкин и Саша Куракин.
– Зачем зря болтаете? – попробовал устыдить сплетников Юра. – А еще пионеры! Вот мы вас обсудим на сборе…
– Обсуди! Думаешь, я боюсь? – задорно выступил вперёд Вова. – И правильно сделают, если переведут. Раз он не подготовлен, ему и делать нечего в четвёртом классе. Тогда, по-твоему, учителя неправильно делают, что на второй год оставляют в классе неуспевающих?
– Вот именно! – пискляво крикнул Петя Галкин.
– Всё равно переведут! – уверенно протянул Куракин.
Юра смутился. В самом деле, если учителя оставляют неуспевающих на второй год, значит, так и надо? Но ведь Шуру перевели в четвёртый класс учителя? Не сам же он перевёл себя? Зачем же его обратно в третий класс? Год только начался. Может быть, Шура будет учиться еще лучше других! Получил же он за стихотворение пятёрку. И по арифметике он уже успевает. Значит, и по русскому догонит! Нет, Вова, как видно, не в ту сторону клонит.
А Вова еще больше горячился.
– Да и нам не хуже будет, если переведут, – доказывал он. – Наш класс всегда был лучшим в школе, а теперь у нас двойка есть. Опозорил он класс. Поучится как следует в третьем классе, тогда, пожалуйста, пускай идёт в четвёртый.
– Много ты знаешь! – крикнул Юра, решив во что бы то ни стало отстоять товарища.
