Тот не успел ничего сказать, так как за ним из ниоткуда вырос еще один мужчина в такой же белой рубашке, но вместо привычного оливкового цвета брюк и фартука на нем был черный галстук и черные брюки, которые подчеркивали его длинные, рельефные ноги.
Мужчина подцепил пробку на бутылке в своих руках, налил несколько капель в бокал подле доктора и принял выжидающую позицию. Лео протянул руку вперед, беря тремя пальцами за тонкую ножку кристально прозрачного бокала, с видом знатока встряхнул жидкость глядя на поднимающиеся вверх пузырьки кислорода, затем слегка провел перед носом и пригубил.
– Винью Верде? – спросил он у сомелье.
– Вы разбираетесь в вине. – Сдержанно то ли похвалил, то ли констатировал факт мужчина. – Однако здесь есть некоторые различая. У Винью присутствует легкая естественная газация и оно менее крепкое, так как принадлежит к молодым винам. Если вы попробуете еще раз, полагаю, сразу заметите ноты травы и полевых цветов.
Лео сделал еще глоток и понимающе кивнул.
– Савиньон! Даже неловко как я мог не узнать. Достаточно приятный оттенок грейпфрута и … не могу понять.
– Это Гуава. Я наливаю? Или вы бы хотели попробовать что-то полегче?
– Нет, думаю, самый раз. Сегодня я уже совершенно не планирую работать или садиться за руль, – нелепо пошутил Лео. Улыбнувшись и поставив бокал обратно на стол, он повернулся, ободряюще взглянув на пациентку, которая все это время наблюдала эту картину с нескрываемым неудовольствием. – Клара, вы явно не настроены сегодня на сколько бы то ни было положительный лад? Я разрешаю вам выбрать себе вино к вашему мясу. Вам стоит расслабиться.
– Я могу вам предложить Кьянти. Оно достаточно легкое и терпкое, прекрасно сочетается с красным мясом. – тут же подхватил сомелье, протирая бутылку и ставя подле доктора на стол.
– Воздержусь, – буркнула Клара, разворачиваясь к еде и принимаясь ковырять его ножом для масла, придерживая салатной вилкой.
Она прекрасно знала, что выбрала не те приборы. В детстве, когда бабушка еще была жива, она требовала учить малышку этикету и принимала в воспитании юной леди самое активное участие, обжигая пальцы маленькой Клары ударами деревянной линейки всякий раз, стоило той перепутать бокал для воды с винным или, не дай бог, с фужером для коктейлей. Но именно сейчас, сидя за столом в максимально изогнутом положении, склонив голову почти к самой тарелке, подогнув ногу и уместив ее на своем кресле, ставя локоть на стол каждый раз, когда поддавшийся кусок мяса направлялся в ее рот, девушка хотела нарушить все правила. Ее раздражал Лео с его идеальностью, манерами, галантным обращением и костюмами. Именно сейчас любимая водолазка решила начать неприятно колоться, а когда на джинсы упала капля соуса девушка чуть не разревелась.
В итоге, так и не справившись даже с половиной куска она вышла из-за стола, обратилась к официанту с просьбой подать ее ужин в номер. Уже в холле, выловив незадачливого портье, уговорила испуганного мужчину проводить ее наверх.
***
С уходом Клары Лео сумел наконец, отчасти, расслабиться. Однако, вместе с этим в его сознании начали закрадываться смутные опасения на счет задуманного. Поковыряв задумчиво рыбу, он опустил приборы и, взяв со стола свой бокал, в один глоток его осушил.
На десерт принесли восхитительный крем-брюле, так что к концу трапезы мужчине почти удалось заглушить переживания. До следующего, в программе его дня, события оставалось еще время, поэтому он решил размяться и пройтись.
В холле никого не было, зато в проеме открытой двери ведущей в офис он увидел знакомую фигуру. Анастасия что-то печатала и со стороны выглядела обеспокоенно. Постояв несколько секунд, взвешивая за и против того, чтобы отвлечь ее и скрасить часть своего вечера беседой, Лео развернулся и, обогнув лестницу, продолжил осмотр дома. В отличие от остальных этажей тут не было прохода в их крыло. Он дернул дверь, которая могла бы вести в восточный коридор, и та поддалась.
Пространство, до того скрытое тяжелой, почти сливавшейся с остальной стеной, слишком уж толстой в сравнении с другими дверью, было погружено во тьму. Мужчина огляделся и аккуратно ступил на лестницу, уводившую на пол пролета вниз. Когда ноги, наконец, коснулись пола, то от самой лестницы, вдоль стен, загорелись небольшие лампочки, которые освещали, висевшие по всему периметру помещения квадратики. Лео догадался, что очутился в обещанной рекламой галерее.
В отличие от всего остального дома, не считая номеров, где интерьер по большей части был выполнен в зеленых и серых оттенках, здесь стены были покрыты пурпурно-красными, однотонными тканевыми обоями. Чем дальше Лео углублялся вдоль выставки, тем диковиннее она ему казалась.
Все работы, в этом не было сомнения, были выполнены талантливыми художниками, и, судя по стилю, каждой из них было не больше двухсот лет. Однако, хоть мужчина и считал себя сведущим в искусстве, ни в одной не признал сколько бы то ни было знакомую кисть.
