Цвет зла полностью

Десять. Девять.

— Клара, а я когда вырасту и буду такой же большой как ты, тетя Анна возьмет меня с собой?

— Нет, тупица! Для этого нужно быть достойной!

Господь Всевышний, убереги меня от искушения.

Восемь. Семь.

— Мама! Мама! Клара убила Мистера Штицхена!

Маленькая белокурая девочка, утирая слезы, попутно размазывая сопли по лицу и материнской юбке, надрывно стенала, от чего по венам растекалась злость и самым большим желанием было рассказать, как жалобно скулила шавка, прежде чем ее глотка с хрустом переломилась.

— Не трогала я ее псину! От нее потом блох выводить замучаешься!

Позволь искупить грехи мои.

Шесть. Пять. Четыре.

— Клара, тебе нельзя здесь находиться!

— Но тетя Анна! Я уже взрослая! Я тоже хочу!

— Хочешь? И что ты готова ради этого сделать?

— Я могу сбежать с уроков!

Заливистый, звонкий и совершенно чистый смех, который, при всей своей красоте, никак не тянул присоединиться, врезался в тишину, а после, подхваченный эхом, отправился в путешествие по комнате.

— Отправляйся спать, Клара. Ты не готова.

Обладательница длинных, словно пламя разгорающегося пожара волос, спадающих на хрупкие плечи аккуратными кольцами, развернулась и изящно, ни в коей мере не пошло, словно крадущаяся пантера, раскачивая бедрами, направилась вон.

— Я готова убить! – детский голос сорвался, ударяясь о дерево закрывающейся двери.

Открой глаза мои истине.

Три. Два.

— Клара, а зачем мы сюда пришли? Ты выглядишь грустной! Пошли, я спрятала дома шоколадную конфету, которую папа мне утром дал. Я с тобой поделюсь!

И да благослови мой путь.

Один.

Теплая, отвратительно липкая жидкость стекала по рукам, пачкая новое белоснежное платье из льна с кружевом, которое мама сшила специально на день ее пятнадцатилетия. Тетя сказала, что этот день – главный в ее жизни. Сегодня или никогда.

Аминь.

Звенящую лампами дневного света тишину ванной комнаты, укутанную в облако пара, разорвал всплеск воды и резкий, нервный вдох, который следом за собой повлек еще несколько попыток насытиться драгоценным кислородом. Легкие саднило, а в висках с шумом отдавал неровный ритм сердцебиения. Она быстро нашарила плеер и на всю мощь включила пластинку, которую дал ей доктор Чан. Хватило пары фраз, чтобы сердце вернулось к своему привычному ритму, а мысли… она не могла не думать о доме. Тем более, что наконец, спустя двенадцать лет, ей выдалась возможность вернуться. Если это можно назвать возможностью.

Отель, в котором они остановились, вполне соответствовал духу скверного путешествия в прошлое, в то время как из каждого чайника клубами пара разносится нечто, именуемое новогодним настроением.. Чугунная, ледяная ванная с облезшей эмалью, которая, сколько бы горячей воды ее ни наполняло, не желала нагреваться. Зеркало с паутиной трещин, по-видимому, оставленных посетителем, не слишком довольным увиденным.