— А как тебя зовут?
— А как ты хочешь меня назвать?
— Сейчас придумаю!
Шарик прыгал, прыгал, то исчезал, то снова появлялся. Он как-то неожиданно выпрыгивал, вдруг, откуда ни возьмись. Вдруг! Коротко и красиво! Такими и должны быть клички питомцев. У меня дома нет никаких зверей, но я заранее придумывала им разные клички.
— Вдруг!
И он подпрыгнул! Раз, два, выше меня…
Вдруг играл со мной! Как будто я была кошкой, а он — кошкиной игрушкой, например. И я за ним бежала, и подпрыгивала, и даже немного летела, и моя оранжевая куртка надувалась, а ветром с меня срывало капюшон.
— Оранжевая Арина летит над оранжевой планетой! Я лечу, потому что хочу! Вот!
Я летела, а впереди меня летел оранжевый Вдруг! Я к нему протягивала руку, а он отскакивал, и надо было лететь за ним. А если я не поворачивалась или не сразу понимала, куда это Вдруг делся, он тыкался мне в шею, или в коленку, или прямо в нос. Как собачка! Вот он я, хватай! И я протягивала руку, а он отлетал… А потом снова возвращался, будто звал за собой! Куда? На помощь Платону! Он так и кричал!
— Спасайте! Меня окружили хищные чудовища! Один Платон против трёх чудовищ! Спасайте!
Хищный Матвей и хищный Давид. И мелкая, но очень хищная Есения с очень хищными острыми когтями! Он их дёргал за руки, а они его отпихивали. А он снова наскакивал…
— Да отстань ты! Что ты ко всем лезешь!
— Сам зовёт играть, а потом обижается, как маленький!
— Дарья Михайловна, а скажите Платону, чтобы он от нас отстал!
То есть это не они нападали — они оборонялись. А он им кричал, что они чудовища! И что они его съедят! Немедленно! Вообще, Платон, конечно, противный. И пусть они все его едят! Мне не жалко…
Но оранжевый Вдруг сверкнул и кинулся к Платону. Платон его схватил, будто гранату. И стиснул. Из сквиша вдруг брызнули оранжевые лучи. Яркие, как свет фонарей. И кислые, как апельсиновый сок. И пахли они тоже как апельсиновый сок. Только это были лучи огненной лавы. Оранжевая планета пришла на помощь своим обитателям. Открывателям! Я им всем кричала, что это огненная лава. И Матвей схватился за горло, как будто его прожгло насквозь. А Давид закрывался рюкзаком, как щитом. А Есения убежала!
Мы их всех победили. Я, Платон и оранжевый шарик, которого зовут Вдруг. Платон сказал, что это очень хорошее имя. А потом спросил:
— Арина, хочешь, я тебе Вдруга подарю?
Мне послышалось «друга». А друзей дарить нельзя. Даже если с их помощью можно попасть на другую планету.
— Вот что вы опять все на снегу валяетесь? Хотите воспаление лёгких?
— Дарья Михайловна, а я не валялась! Это Платон нас ронял с Ариной!
— А Настя ябеда!
Я это сказала, а потом вспомнила, что у Насти голос как у Вдруга. И надо было узнать, всё ли у него нормально. Может, Вдругу вредно, когда его сжимают и из него горячей лавой брызгают?
— Вы чего опять? Симметрию нарушаете…
Шарик Вдруг вдруг стал расти, расти… Стал размером с Платона, потом с меня… А потом Вдруг щёлкнул… и раскрылся, как цветок… И оказалось, что он похож на Настю.
— Я вас придумал, а вы вредные… Уходите отсюда…
Я сказала:
— Мы не вредные.
Платон сказал:
— Я думал, что я всё придумал… А ты говоришь, что ты? Это как?
— Ну, мне на продлёнке… на планете было скучно… И я решила… Решил, что придумаю кого-нибудь… Жутиков каких-нибудь.
— Нет! Нет! — закричал Платон. — Мы не жутики, мы человеки!
— А для нашего мира все человеки как раз жутики. Только я хотела… хотел придумать таких, с которыми дружить можно. А вы вредные… Роняете и ссоритесь. И дерётесь! И меня играть не берёте!
— Мы берём!
Мы обняли Настю.
— Мы не хотим уходить.
— Мы хотим с тобой играть!
— Планета нам разрешила себя придумать!
— И мы здесь должны быть вместе.
И тут…
Тут зажглись фонари! И Дарья Михайловна сразу закричала с края футбольного поля:
— Кто на продлёнке до четырёх, может брать свои вещи и идти к воротам! Кто до шести, переодевается и идёт наверх в мой кабинет! Арина, отряхнись! Вся извозилась!
— А я сегодня до четырёх?
— Да, до четырёх! Платон, Давид, Есения — до шести! Настя, Матвей, Арина идут за своими вещами!
Я шла к крыльцу за рюкзаком. Платон и Настя шли сзади и водили ладонями по моей куртке. Снег стряхивали.
— Платон, Настя, смотрите! У меня на куртке теперь узор из грязи, как река… Как карта нашей планеты!
— Надо сфотографировать, а потом нанести названия городов! Какие у нас будут тут города?
Я хотела, чтобы Платон придумал город имени меня… Но я, вообще, сама так могу.
— Пусть один город будет Аррина. С двумя «р». А другой будет…
— А давай у Вдруга спросим? Пусть он решает!
— Ты спросишь или я?
— Можно вместе…
И тогда Вдруг нам ответил, что город Аррина — столица оранжевого мира. Но это вообще единственный город на его планете. Зато вся планета называется Платон. Я согласилась.
