Медведь выпрямился, повернулся. В пасти он держал бревно, и огромные оранжевые резцы методично перемалывали его в труху. Семён понял, что это какой-то странный медведь. Очень похожий на бобра. Двухметрового бобра. Злого двухметрового бобра. Медведебобр глянул на него свирепыми чёрными глазками, выронил бревно и зарычал. Семён пискнул и рванул вверх по склону, волоча за собой ватрушку. Ветки, коряги, лёд, лёд, много льда, горы льда, стены льда. Какие-то птицы орали над головой, какая-то хищная тварь лязгнула зубами над ухом, Семён в ужасе отмахнулся ватрушкой — откуда только силы взялись! Залетел наверх и обмер. Сосны вдали кончались, и ввысь поднимался бугристый пологий склон ледника — морщинистый, серый, покрытый толстым слоем потрес-кавшегося снега. Сквозь трещины светилась глубокая чистая лазурь.
— Мамочки! — пробормотал Семён. — А теперь куда я попал?
На поляну, раздвигая боками заросли колючих кустов, выбралось чудовище. Семён только успел увидеть пасть, полную зубов, и буро-серую шерсть с подпалинами. Чудовище вздёрнуло тупорылую морду, сверкнув злыми чёрными глазками, издало короткий рык и деловито направилось к нему.
Семён пискнул, прыгнул на ватрушку — та поехала вниз, но упёрлась в камень. Тварь распахнула пасть, перешла на бег и прыгнула…
Семён в полуобмороке повалился на спину и накрылся плёнкой. Огромная лапа ударила по голове… и пронеслась сквозь, мальчику послышался издалека вой, громадная тень металась над ним, наваливалась и била, и это было так страшно, что он зажмурился… а потом чудовище ушло.
Семён выждал ещё немного и осторожно высунул голову. Сосна за его спиной была полностью разодрана, клочья коры, нежно-зеленоватые с изнанки, свисали вдоль ствола, плоть дерева была разбита и расщеплена. Смола медленно копилась по краям ран. Прямо напротив его лица в дереве застрял коготь — чёрно-жёлтый, окровавленный. Семён выхватил его, накрылся волшебной Марциаловой плёнкой, толкнулся ногами, и ватрушка понеслась вниз.
— В будущее! В будущее! Хочу в будущее! — завопил Семён, чувствуя, как набирает скорость, струи белого пламени потекли по плёнке, а потом резко упала тьма, ватрушка подлетела в воздух, перевернулась, и Семён приземлился на спину, вверх тормашками. Свою верную ватрушку он так и не выпустил.
Темно. Тихо. Он вернулся домой?
— Ой, это опять он! — раздался знакомый голос. — Марциальчик, он вернулся!
Семён завертелся, как уж на сковородке, перевернулся вместе со своим транспортным средством и свирепо посмотрел на обитателей третьего тысячелетия. Те, надо сказать, вообще не изменились. Марциал заморгал, пальцы его пролистывали невидимые листы в воздухе. «Сканирует», — мрачно подумал Семён. Он уставился на физика.
— Ты зачем опять прыгнул? — наконец спросил тот. — Ты же знаешь…
— Жить хотел, — с чувством сказал Семён.
— А не давали? — Марциал подёргал косичку.
Мальчик от возмущения только развёл руками.
— Хотели принести в жертву как колдуна, да? — встряла Зиль. — А что, я видела ментальную драму по истории…
— При чём тут колдун?! — возмутился Семён. — Меня к каким-то бобрам забросило!
Он коротко, но очень живописно описал, что с ним произошло.
Ведущий физик Марциал почесал в голове — совсем как житель начала двадцать первого века. Вид у него был озадаченный, и Семён понял, что он не знает, что делать.
— Понимаешь, у нас лимиты на энергию, — развёл он руками. — Ещё прыжок — и установку надо будет выключать. И так перебрали уже. Не понимаю, почему тебя закинуло так далеко в прошлое.
— А что ты думал, когда возвращался? — спросила Зиль, которая подобралась ближе и внимательно разглядывала листочки, прилипшие к комбинезону Семёна.
— «Хочу в прошлое», а что ещё?
— Ну вот тебя и закинуло в прошлое, — подытожила Зиль, снимая палочкой слизняка с рукава Семёна. — Извини, тебе он нужен?
— Да нет, дарю, — махнул рукой Семён.
— Подарок?! — Все косички Зиль встали дыбом. — Настоящий но-во-год-ний подарок?
Семён с сомнением посмотрел на слизняка, который задумчиво ощупывал своей древней подошвой палочку из будущего. А кто, собственно, говорил, что нельзя дарить слизняков из прошлого девочкам из будущего?
— Он только твой! — сказал Семён.
— Марцик, а можно я возьму этого доисторического сухопутного моллюска для проекта?! Тень говорит, что ему тысяч пятнадцать лет, не меньше. Такого нет ни у кого!
Марциал заколебался.
— Вообще, мы должны отдать всё институту, — сказал он. — Это их собственность. К тому же доисторические виды требуют особого внимания.
— Да ладно, вы его клонируете! — Зиль покачала слизняка. — Ну пожалуйста, смотри, какой он красивый, Марци-и-ик.
— Вы и меня должны отдать институту, — сказал Семён, — я тоже доисторический вид.
На красивом смуглом лице Марциала отобразились сомнения. «Даже муки», — сказал бы Семён, но он не знал, способны ли люди этого времени их испытывать. Наконец Марциал кивнул. Зиль подпрыгнула, тут же упаковала слизняка в контейнер, который нашла у себя в одном из кармашков, — правда, Семёну показалось, что он просто вырос из ткани шорт.
