Доподлинно не известна дата создания этого стихотворения, но биографы поэтессы предполагают, что это произошло в промежутке 1912-1920 гг. Известно, что к тому моменту она уже была замужем и данное произведение посвящено именно любимому супругу – Сергею Эфрону.
Отношения с супругом никогда не были ровными и, как и у любой пары, были свои проблемы. Одной из главных таких проблем явилась связь поэтессы с Софьей Парнок и последующий уход от мужа. Через какое-то время она к нему вернулась, но былых чувств и эмоций было уже не вернуть. Отсюда строчка: «…Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу…» – в контексте того, что они единое целое, несмотря ни на что и воспринимать его как друга она не может: «…Оттого тебя чувствовать другом Мне порою до слез тяжело…». Цветаева признает, что когда-то между ними была настоящая любовь: «…Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу. Это чувство сладчайшим недугом Наши души терзало и жгло…», но потом искра эмоций угасла. И ей тяжело с этим смириться: «…Станет горечь улыбкою скоро, И усталостью станет печаль…».
Цветаева раскаивается в своей связи с Парнок, признается, что это было ошибкой: «…От тебя, утомленный анатом, Я познала сладчайшее зло…», а из их отношений с супругом ушла тайна, то сокровенное, что было для обоих самым дорогим: «…Жаль не слова, поверь, и не взора, Только тайны утраченной жаль!». Поэтесса не знает как теперь воспринимать мужа, в ее душе борются тысячи эмоций, но ни другом, ни братом она его не считает: «…Оттого тебя чувствовать братом Мне порою до слез тяжело», но и былой любви тоже больше нет.
Стихотворение входит в один из самых эмоциональных сборников стихов поэтессы «Надгробие», выпущенный в 1935 году. Посвящено оно молодому двадцатипятилетнему поэту Николаю Павловичу Гронскому, который трагически погиб в результате несчастного случая 21 ноября 1934 года на станции парижского метро «Пастер». Он был поэтом «первой волны» эмиграции, достаточно близким другом поэтессы и адресатом ее лирики: «Юноше в уста» (1928 г.), «Лес: сплошная маслобойня…» (1928 г.) и др.
Горечь и трагизм утраты выражены в строчках: «…Меж стенания надгробного Долг повелевает – петь…» и «…Слезы лить! Как сладко вылиться Горю – ливнем проливным! Чтоб под камнем что-то дрогнуло…». Мотив песни как выражения самых глубоких душевных страданий прослеживается в строчке: «…Пел же над другом своим Давид. Хоть пополам расколот!..» – речь идет о притче про настоящую дружбу между царем Давидом и Ионафаном. И когда последний пал в битве на Гелвуйской горе, то Давид выразил свою печаль посредством погребальной песни.
