Быть нежной, бешеной и шумной,– Так жаждать жить! –Очаровательной и умной, –Прелестной быть!Нежнее всех, кто есть и были,Не знать вины…– О возмущенье, что в могилеМы все равны!Стать тем, что никому не мило,– О, стать как лед! –Не зная ни того, что было,Ни что придет,Забыть, как сердце раскололосьИ вновь срослось,Забыть свои слова и голос,И блеск волос.Браслет из бирюзы старинной –На стебельке,На этой узкой, этой длиннойМоей руке…Как зарисовывая тучкуИздалека,За перламутровую ручкуБралась рука,Как перепрыгивали ногиЧерез плетень,Забыть, как рядом по дорогеБежала тень.Забыть, как пламенно в лазури,Как дни тихи…– Все шалости свои, все буриИ все стихи!Мое свершившееся чудоРазгонит смех.Я, вечно-розовая, будуБледнее всех.И не раскроются – так надо –– О, пожалей! –Ни для заката, ни для взгляда,Ни для полей –Мои опущенные веки.– Ни для цветка! –Моя земля, прости навеки,На все века.И так же будут таять луныИ таять снег,Когда промчится этот юный,Прелестный век.<p>Генералам двенадцатого года</p>
Сергею
Вы, чьи широкие шинелиНапоминали паруса,Чьи шпоры весело звенелиИ голоса.И чьи глаза, как бриллианты,На сердце вырезали след –Очаровательные франтыМинувших лет.Одним ожесточеньем волиВы брали сердце и скалу, –Цари на каждом бранном полеИ на балу.Вас охраняла длань ГосподняИ сердце матери. Вчера –Малютки-мальчики, сегодня –Офицера.Вам все вершины были малыИ мягок – самый черствый хлеб,О молодые генералыСвоих судеб!Ах, на гравюре полустертой,В один великолепный миг,Я встретила, Тучков-четвертый,Ваш нежный лик,И вашу хрупкую фигуру,И золотые ордена…И я, поцеловав гравюру,Не знала сна.О, как – мне кажется – могли выРукою, полною перстней,И кудри дев ласкать-и гривыСвоих коней.В одной невероятной скачкеВы прожили свой краткий век…И ваши кудри, ваши бачкиЗасыпал снег.Три сотни побеждало-трое!Лишь мертвый не вставал с земли.Вы были дети и герои,Вы все могли.Что так же трогательно-юно,Как ваша бешеная рать?..Вас златокудрая ФортунаВела, как мать.Вы побеждали и любилиЛюбовь и сабли острие –И весело переходилиВ небытие.<p>В ответ на стихотворение</p>Горько таить благодарностьИ на чуткий призыв отозваться не сметь,В приближении видеть коварностьИ где правда, где ложь угадать не суметь.Горько на милое словоПринужденно шутить, одевая ответы в броню.Было время – я жаждала зоваИ ждала, и звала. (Я того, кто не шел, – не винюГорько и стыдно скрываться,Не любя, но ценя и за ценного чувствуя боль,На правдивый призыв не суметь отозваться, –Тяжело мне играть эту первую женскую роль!
