Спят трещотки и псы соседовы, –Ни повозок, ни голосов.О, возлюбленный, не выведывай,Для чего развожу засов.Юный месяц идет к полуночи:Час монахов – и зорких птиц,Заговорщиков час – и юношей,Час любовников и убийц.Здесь у каждого мысль двоякая,Здесь, ездок, торопи коня.Мы пройдем, кошельком не звякаяИ браслетами не звеня.Уж с домами дома расходятся,И на площади спор и пляс…Здесь, у маленькой Богородицы,Вся Кордова в любви клялась.У фонтана присядем молча мыЗдесь, на каменное крыльцо,Где впервые глазами волчьимиТы нацелился мне в лицо.Запах розы и запах локона,Шелест шелка вокруг колен…О, возлюбленный, – видишь, вот онаОтравительница! – Кармен.<p>«В тумане, синее ладана…»</p>В тумане, синее ладана,Панели – как серебро.Навстречу летит негаданноРазвеянное перо.И вот уже взгляды скрещены,И дрогнул – о чем моля? –Твой голос с певучей трещинойБогемского хрусталя.Мгновенье тоски и вызова,Движенье, как длинный крик,И в волны тумана сизого,Окунутый легкий лик.Все длилось одно мгновение:Отчалила… уплыла…Соперница! – Я не менееПрекрасной тебя ждала.<p>«С большою нежностью – потому…»</p>С большою нежностью – потому,Что скоро уйду от всех –Я все раздумываю, комуДостанется волчий мех,Кому – разнеживающий пледИ тонкая трость с борзой,Кому – серебряный мой браслет,Осыпанный бирюзой…И все – записки, и все – цветы,Которых хранить – невмочь…Последняя рифма моя – и ты,Последняя моя ночь!<p>«Все георгии на стройном мундире…»</p>Все Георгии на стройном мундиреИ на перевязи черной – рука.Черный взгляд невероятно расширенОт шампанского, войны и смычка.Рядом – женщина, в любовной наукеИ Овидия и Сафо мудрей.Бриллиантами обрызганы руки,Два сапфира – из-под пепла кудрей.Плечи в соболе, и вольный и скользкийСтан, как шелковый чешуйчатый хлыст.И – туманящий сознание – польскийЛихорадочный щебечущий свист.<p>«Лорд байрон! – вы меня забыли!..»</p>Лорд Байрон! – Вы меня забыли!Лорд Байрон! – Вам меня не жаль?На…….. плечи шальНакидывали мне – не Вы ли?И кудри-жесткие от пыли –Разглаживала Вам – не я ль?Чьи арфы……… аккордыНад озером, – скажите, сэр! –Вас усмиряли, Кондотьер?И моего коня, – о, гордый!Не Вы ли целовали в морду,Десятилетний лорд и пэр!Кто, плача, пробовал о гладкийСвой ноготь, ровный как миндаль,Кинжала дедовского сталь?Кто целовал мою перчатку?– Лорд Байрон! – Вам меня не жаль?<p>«Заповедей не блюла, не ходила к причастью…»</p>
