— Не-ет. Похлеще вышло дело: смех и грех вспоминать… Полтора года назад вот эту «Ладу» пригнал на чужой двор, где снимал хату. Да с ходу, месяц не поездил, попал в аварию. Еще пятьсот рублей выложил за то, что отрихтовали правое крыло, фару и подфарник поменяли. Глядеть на нее стало тошно, давление подскочило… А тут собрались в отпуск в Крым к знакомым. По пути решили завернуть на пару деньков в деревню — показаться. Не спеша подруливаю от аселицы к подворью, а теща уже у калитки дожидается, кота под мышкой держит. «Я тебя, зятек, давно выглядываю. Свези етого котяру на карьер и утопи. Пылянят поел, на детей кидается — не дай бог, глаз достанет. Фердшал говорит, бытто нейкие инстинкты в нем проснулися, срочно ликвидировать надо». С тем и запустила этого буйно помешенного черта на заднее сиденье, во, где ты счас сидишь, — я из кабины носа даже не успел показать. Делать нечего — надо везти, а то уже, замечаю, соседи с интересом поглядывают в нашу сторону. Плавно разворачиваюсь, а он, котище, то ли погибель свою учуял, то ли комфорт «Лады» ему не приглянулся, — как мяукнет да прыгнет на меня, а я — передком машины в старую березу. Одна осталась возле хаты, и я ее нашел. Ну-у, досталось потом и теще, и жене…
— А жене-то за что? — вытирая набежавшую от смеха слезу, поинтересовался Иван.
— Так за компанию! Чтоб не выскакивала из машины раньше мужика.
— А-а, вон что! Кха-ха, уморил, Геня! Выходит, на одну машину упирался в прессовом… Диво, частенько без настроения тебя видел!
— Откуда тому настроению взяться? На хату — очередь, машину сдать в капиталку — тоже очередь… Продавать хотел, уже и купца нашел. Чувствую, на третий раз добром это удовольствие не кончится, да-а. А мне ж только тридцать, жена молодая, квартиру во получил! — Нет, сегодня мастер Геня был явно в ударе — ухоженная машина была послушна малейшему желанию хозяина, скользила по очистившемуся от снега шоссе бесшумно, как по воздушной подушке.
— Передумал, что ли?
— Посмотрим. Если с гаражом не улыбнется, — спихну с рук.
— Ну а отпуск хоть отгулял тогда?
— Какой там отпуск… Ляснул Крым! А в деревне еле дотянул неделю. Поверишь, ночью укроюсь одеялом — жарко, раскроюсь — холодно. Дома во благодать: ни холодно, ни жарко.
— Вот это верно. У человека должен быть свой дом. А если ему, к примеру, некуда спешить после смены, — это уже не работник…
И хотя еще на выезде из города условились — о работе ни слова! — разговор незаметно скатился к тому, что наполняло ежедневно их жизнь, что неизменно волновало обоих, — к заводу…
— Слыхал, с понедельника таки переходите на новые площадя? — прикуривая, не то спросил, не то поделился новостью Иван. — Оседлаете новую линию!
— Да знаю, — не отрываясь от дороги, буркнул мастер Геня. — С Чуприсом мы бы еще не один год тянули на латаном оборудовании… Брательник твой помаленьку разворачивается! — Мастер Геня значительно посмотрел сбоку на Ивана.
— Так радуйся, чудак человек! Больше не придется с ломиком гоняться за юпитерами…
— Вот не знаю. Будто что-то перегорело во мне, как обмотка в движке, когда ползал на брюхе под старой линией… Нет, не себя жалко! И не о браке, который мы гнали с закрытыми глазами на конвейер, теперь хвораю душой. Жалко людей, которых доломала старая линия… На новой бы, глядишь, и у них все пошло по-другому!
— Полюби нас черненькими, а беленькими-то всякий полюбит… — задумчиво произнес Иван случайно выхваченную где-то фразу. — Так, что ли?
